Читаем Черные бабочки полностью

И если не сегодня, то завтра. Она вернется, я знаю это, уверен в этом. Мы не можем ничего делать друг без друга. Она не умеет готовить, я не разбираюсь в бухгалтерии. Без нее я потеряю всю клиентуру, да и ей навряд ли захочется ковыряться в моторе. Ей нужен мой шум, мне нужна ее тишина. И она знает, что я не могу заснуть без нее.

Она вернется, потому что я ее дерево. Ее якорь. Ее парень, ее брат, ее тень. Я воздух, которым она дышит. Я земля под ее ногами.

Она вернется, когда будет готова.

И я буду ждать.

Ожидание. Дождь. Боль в спине. Стрелки часов неподвижно стоят на циферблате, время течет как бетон. И этот кукольный городок, без воздуха, без света, где на каждом лице написано имя. Она знает всех, до запаха их черепов, и их глаза следуют за ней, потому что здесь хотят знать. Все знать. Что она делает одна, парикмахерша, в то время как люди ужинают, с коричневой сумкой и шерстяной шапкой, которой никого не обманешь. Зачем она ждет автобус, под моросящим дождем, среди зонтиков, когда у нее есть машина и мужчина, чтобы вести ее. Ей машут рукой. Улыбаются. И она заставляет себя, в последний раз, последние слова, мадам Сольбер, все хорошо, а у вас? Она полюбила их, этих людей, этот город, они были ее пещерой, убежищем, приютом. Они укачивали ее, они видели, как она росла. Они укрыли ее от самой себя. Но сегодня дождь слишком сильный. Они двигаются медленно, медленнее, чем когда-либо, и эта очередь, которая не продвигается, поэтому она поворачивается, ей показалось, что увидела его, но нет, это не он, просто силуэт. Она толкается локтями, уклоняется от взглядов, извиняется, и, да, она хочет место, зачем стоять в очереди, если не хочешь место. Далеко от двери, далеко от водителя. Далеко от этого города, который она покидает с сожалением, хоть и ненавидит его.

Десять лет.

Она садится на заднее сиденье, за дверью аварийного выхода, предпоследний ряд, место 44. Она кладет сумку на колени, выпрямляет спинку, проводит рукой по запотевшему окну. Но улица остается размытой, мокрой, влажной, и огоньки сверкают. Она дышит и ждет. Минутная стрелка медленно движется вперед и шепчет, что еще есть время спуститься. Но автобус наконец трогается, багажный люк закрывается. Включаются стояночные огни. И ее сердце сжимается.

Она чувствует вес часов на запястье, ее первый настоящий подарок, марка «Лип», белый циферблат, кожаный ремешок, золотой замок, в нелепой упаковке, с кривым узлом. Ей не хватило духу оставить их, как оставила все остальное, но она чувствует их тяжесть, поэтому расстегивает ремешок. И кладет их на свободное место, по другую сторону прохода, чтобы предложить им новую жизнь. Отсюда она не унесет ничего, кроме образов, набора для макияжа и ребенка, которого носит в животе.