Читаем Черные бабочки полностью

Она напряжена, и я не могу сказать, что она не права, ведь одно резкое движение рулевого колеса отправит машину в полет, поэтому я включаю поворотник и останавливаюсь на обочине. Это не самое идеальное место, но никого нет, вид на море потрясающий, и это возбуждает больше, чем номер в отеле.

– Что ты делаешь?

– Угадай.

С игривой улыбкой я выключаю двигатель. Это вызывает у нее только раздраженный вздох, но это нормально, она всегда немного оттягивает время, когда все идет не по ее плану.

– Ты красива.

Она не отвечает. Отодвигает мою руку. Чем немного меня раздражает, потому что, когда ей этого хочется, она должна получить все незамедлительно и я не имею право на отговорки или головную боль.

– Ну, давай… Расслабься. Это же отпуск!

Я наклоняюсь к ней, целую в шею, ее запах пляжа сводит меня с ума, и моя рука проскальзывает под ее майку.

– Прекрати. Мне не хочется.

– Тебе никогда не хочется! Расслабься немного.

Ее соски твердеют под моими пальцами, она отталкивает меня, дергается, это меня еще больше заводит, но вдруг она взрывается.

– Прекрати, я же говорю! Не трогай меня! Я сказала – нет! Ты не понял?

Я отдергиваю руку, как от удара током. Но этого ей недостаточно, она продолжает смотреть на меня, как на постороннего.

– Ты такой же, как и остальные, черт побери.

Ее фраза пронзила меня, как удар ножницами. Мне хочется ударить по рулю, по лобовому стеклу, закричать во все горло, но ничего не выходит, и я проглатываю все молча. Бросив мне в лицо, что я такой же, как и остальные, она, как всегда, отворачивается к морю, словно настоящая маленькая принцесса. Я. Я, кто делал для нее все, кто потратил свою чертову жизнь, чтобы сделать ее счастливой. Такой же, как и остальные… Да ладно. Вот что ее заводит – остальные. В этом она находит наслаждение. Если ей это нужно, я дам то, чего она хочет.

Не произнося ни слова, я снова завожу машину, разворачиваюсь, заставляя шины скрежетать, чтобы вернуться обратно. Три километра. Молча. Кулаки сжаты на руле. На заправку, где автостопщик все еще стоит с плакатом. Резкий тормоз, Соланж удерживает себя рукой на приборной панели.

– Ну а что ты теперь делаешь?

– Даю тебе то, что ты хочешь.

Мужчина смотрит на нас, ему, наверное, интересно, почему мы вернулись, но он не морщится, потому что, судя по его виду, люди нечасто останавливаются. Он одет как клоун, полностью в черном, с потертыми джинсами, желтыми шнурками на ботинках, цепью вокруг талии, курткой-косухой, усыпанной значками и шпильками. И большой красной буквой «А» на спине. «А» как «Амеба», я полагаю, с его самодовольным видом, в таком-то наряде. С одной из тех смешных стрижек, которые все чаще можно увидеть, ирокезом, будто он причесывает себя, вставляя два пальца в розетку. Нам все равно, он мог быть хоть в костюме космонавта, это бы ничего не поменяло.

Я спускаюсь, чтобы открыть ему багажник, так как у него рюкзак больше его самого, и Соланж мрачно смотрит на меня.

– Альбер…

– Что, Альбер? Я помогаю.

Она покачивает головой со вздохом, потому что парень уже бросил взгляд на ее ноги, и она прекрасно знает, как это закончится. Как будто это не то, что она хотела.

Но клоун не один. Есть две сумки. И девушка, выходящая из-за дерева, застегивая юбку. Та же стрижка «ежика», такой же стиль одежды: шотландская юбка, разорванные черные колготки, ботинки рейнджеры, слишком большая для нее куртка мотоциклиста. Такого я не планировал, но слишком поздно, парень уже устроился на заднем сиденье, и я так раздражен, что перестаю думать.

Я возвращаюсь на дорогу без слов, оба пугала улыбаются нам, и я смотрю на них в зеркало заднего вида с сердитой физиономией. Как ни странно, парень начинает принимать позы. Он подправляет кончики волос, любуясь своим отражением в заднем стекле. Еще ничего, если бы ему было хотя бы четырнадцать, но нет, ему, должно быть, тридцать. И он болтает с нами, пока глаза скользят по ногам Соланж.

– Вы из местных?

– Нет.

– В отпуске, так, что ли?

– Да.

Соланж наконец чувствует к нему жалость, принимает эстафету и начинает болтать. Отпуск, погода, трудности путешествия автостопом. Старый, добрый, вежливый разговор ни о чем. Не хватает только бигуди, и я бы мог подумать, что нахожусь на работе.

– Вы вместе? – спрашивает меня этот придурок, будто это его дело.

– Да.

– Давно ли?

– Да.

Соланж косо смотрит на меня, но я притворяюсь, что не замечаю.