Читаем Черные бабочки полностью

Это не вопрос, поэтому она не отвечает, но на ее лице появляется застенчивое выражение, которое меня немного раздражает, пока он продолжает разговор. Он разбирается в моделях, это его работа – его «джоб». Он видит их каждый день. Он снимает для Vogue. И Marie Claire. И Marie France. И других, о которых я никогда не слышал, но которые заставляют глаза Соланж сверкать.

– А ты? Как тебя зовут?

– Альбер.

– Чем ты занимаешься, Альбер?

– Я парикмахер.

– Вау!

Не знаю, почему «вау», но он хочет знать, навожу ли я красоту на головах девушек для журналов и на дефиле. Нет, я не подстригаю девушек на дефиле. Единственные головы, которые меня интересуют, – это головки элитного сыра.

– Guys, пойдем выпьем? Мой дом всего в десяти минутах отсюда, и у меня есть охлажденное шампанское. Бассейн, барбекю… Вы увидите, там круто.

– Нет, спасибо.

– Вы уверены?

– Да, мы уверены…

Но Соланж менее уверена, чем я, и это видно, поэтому он повторяет, что есть шампанское, потому что хорошо догадывается, что мы не пьем его каждые выходные, и я задаюсь вопросом, какой же парень открывает бутылку просто для того, чтобы выпить за здоровье с незнакомцами.

– Я арендую это место каждое лето. Для съемок. Если вам интересно увидеть студию…

Соланж больше убеждать не надо, она спрашивает меня взглядом, и, когда я колеблюсь, этот ублюдок добивает, подавая мне ключи.

– Поехали, давай. Ты хочешь повести машина, Альбер?

Нет, я не хочу водить эту «машина», потому что я только что сдал экзамен на права и не хочу промахнуться в повороте с ее V12[6], к тому же нам не стоит оставлять скутер здесь. Не говоря уже о том, что в его машине всего два места. Но мне все равно очень хочется сесть в «Тип Е», завести ее, поднять капот, открыть багажник, бардачок, поковыряться во всех этих хромированных кнопках на приборной панели, потому что такое бывает раз в жизни.

– Хорошо. Мы за тобой.

Таким образом, мы оказываемся за «Ягуаром», чтобы пойти выпить шампанского у фотографа, не умеющего правильно выговаривать «р». Я не знаю почему, но сложилось ощущение, что это плохая идея.

Десять минут, оборот речи. Или, может быть, он считает минуты с точки зрения «Ягуара», потому что на скутере это солидные полчаса, по буграм, которые заставляют нас подпрыгивать на сиденье. Все равно приятно так кататься, среди сосен, под пение цикад. Я говорю себе, что все в порядке, у нас отпуск, мы свободны и можем решить внезапно поехать куда хотим, не беспокоясь о чем-либо. Лазурный берег наконец-то, учитывая, сколько времени мы об этом мечтали.

И, кстати говоря, о мечте: мы проезжаем ворота, открывающие вид на невероятный сад с соснами и розовыми лаврами, чертовски красивый, вдали от всего, с открытым видом на море. Дом тоже потрясающий, полностью остекленный с огромными бетонными колоннами. Я не знаю, как он держится на склоне холма, практически в воздухе, как будто опирается на свою огромную террасу. Но лучшее – это бассейн, синий как небо, и деревянные шезлонги с большими подушками, обращенными лицом к морю. Я даже не знал, что такие дома вообще могут существовать.

– Home sweet fucking home![7]

Я совершенно не понимаю, что он там рассказывает, но чувствую себя немного глупо, что принял его за балабола с телеобъективом и рассказами о моделях.

И мы еще ничего не видели. Парень ведет нас внутрь, наполовину по-английски, наполовину по-французски говоря, чтобы мы чувствовали себя как дома, – было бы неплохо, можем брать, что хотим. Бар здесь. Сигареты здесь. И конечно, проигрыватель с километрами пластинок, выставленных на полках, как в музыкальном магазине. Кроме того, он включает музыку. Показывает обложку, подмигивая. Как будто она мне известна. Он забавен со своими пластинками на английском, но я больше по Джонни Холлидей.

Соланж устроилась в какое-то подвешенное кресло в форме капли воды, висящее на цепи. Она перекрестила ноги, что заставило эту штуку начать вращаться, и закрыла глаза, кивая в такт гитаре. Ей подходит вся эта обстановка, будто она и правда здесь живет. И мне приходит в голову, что, возможно, однажды, когда у нас будет свой салон в Париже, появится шанс арендовать такой домик. С современной мебелью, стеклянными окнами с видом на море и белым ковром, напоминающим облако под ногами.

Фотограф тем временем закончил закручивать свою сигарету, положив внутрь черт знает какую дрянь. Он зажег ее, прищурив глаза, сделал большую затяжку, а потом протянул Соланж.

– Не бери это, – говорю ей, потому что чувствую, что она колеблется.

Парень смеется, глядя на меня.

– Ты не куришь?

– Не такое. Только сигареты.

– Ладно… Как хочешь. Но это не вредно, знаешь, это просто трава.

– Знаю.

– Марихуана. Мэри Джейн. Нет ничего лучше для расслабления, ребята.