Читаем Черное солнце полностью

По залу прошел ропот. Затем молодежь дисциплинированно, не толкаясь, потянулась к выходу. Охранники работали четко, не создавая скоплений народа.

Центральный сектор выхода был закрыт. Народ выходил в боковые сектора и, окруженный с двух сторон шеренгами милиции, двигался к метро.

Павел и Дима попытались уговорить охранников пропустить их за кулисы, у них там родной брат, но им дали понять, что, если они не покинут сейчас Дворец спорта вместе со своими девушками, у них могут быть серьезные неприятности. С братом они поговорят дома, сказал охранник. Павел кивнул: его можно понять, какие сейчас посиделки. И Катя, Дима, Павел и Гульсум пошли со всеми к метро.

Саша позвонил Павлу, когда они еще не дошли до «Спортивной».

— Вот досада, а? Такой дебют — и насмарку, представляешь? — Саша чуть не плакал в трубку.

— Почему насмарку? Куплет ты все же спеть успел, и он прозвучал очень эффектно. Только зачем взял чужую песню? У тебя что, свои плохие?

— Это я так, для затравочки. Чтобы народ расшевелить.

— Его и до тебя неплохо расшевелили. А что случилось? Ты, наверное, все знаешь?

— Взрыв на площади. Перед дворцом. Шахидка. Странно, одна, вокруг нее никого не было. Ну и конечно, ее разнесло в клочья.

Павел кивал, а Гульсум смотрела на него. Он попрощался с братом, нажал на кнопку отбоя и посмотрел ей в глаза. Она какое-то время не отводила взгляд, потом повернулась к Диме. Дима положил руку ей на плечо. Теперь она грустная, подумал Павел. Нет, тогда на Ленинградском проспекте была не она, он, наверное, все же ошибся.

26

Сергей Кудрявцев выдержал в Мамбасе два дня. Он понял, что его мечте полетать над снегами Килиманджаро осуществиться не дано. В Танзанию было попасть не так просто, и хотя деньги и здесь решали все, там не развит курортный сервис, и вряд ли ему удастся полетать на параплане. А вот неподалеку от озера Виктория это осуществить можно. Так проинформировали его местные гиды. И озеро экзотическое посмотрит, и горы рядом. К тому же Сергей обещал психологу перо розового фламинго, обитающего именно в этом районе.

На следующее утро он сел в джип, и местный гид за кругленькую сумму согласился отвести его в район озера Виктория и показать место, где занимаются дельта- и парапланеризмом.

Дорога была долгой и утомительной. Кудрявцева не интересовали ни природа за окном, ни скорость, с которой ехал его лихой проводник, ни экзотические забегаловки, рядом с которыми они останавливались, чтобы перекусить. Народ в Кении был веселый и приветливый, кенийки красивы и сексуальны, но Кудрявцев ждал только одного — полета.

И вот он наконец стоит с парапланом на плато, а под ним открывается не виданная им красота. Озеро, горы, равнины вдали. Вон и фламинго, он, когда полетит, догонит его и выдернет у него перо. Умеет ли он летать? Да, ноу проблем, отвечает он инструктору. У него большой стаж.

Он разбегается, отрывается от земли и… Ради этого мгновения стоило жить. Дух перехватило от счастья, он не чувствовал своего тела, и ему совсем не было страшно. Как будто он был создан для того, чтобы летать.

Навстречу неслась огромная скала. Кудрявцев успел закрыть глаза и подумал: фламинго я так и не догнал…

27

Она ждала звонка, и он раздался, когда они с Димой подходили к его дому.

— Встречаемся в Серебряном бору, на первом пляже.

— Время? — спросила Гульсум.

— Ровно в одиннадцать.

— Где?

— На остановке.

Гульсум убрала телефон в сумочку. На вопросительный взгляд Димы она сказала:

— Мне сейчас надо к себе, я буду у тебя завтра утром.

— Что случилось?

— Ничего страшного, надо закончить дело, и все, — Гульсум улыбнулась Диме и поцеловала его. — Пожалуйста, не волнуйся, все будет хорошо. Правда. А сейчас мне надо идти.

Дима пытался возражать, но сил у него не было, и он чувствовал, что Гульсум настроена решительно. Оставалось подчиниться. Они расстались с условием, что завтра утром Гульсум будет у него.

Гульсум остановила машину и через пятнадцать минут оказалась в своей квартире. Она зашла в туалет, потом быстро переоделась в джинсы и курточку. Взяла пистолет, положила его в сумочку, прошла на кухню, налила из чайника стакан воды, выпила залпом и вышла из квартиры. До метро было недалеко, времени у нее хватало, она прошла пешком. Проехала остановку до «Полежаевской» и села в троллейбус. На остановке никого не было. Она переложила пистолет в карман куртки и держала его наготове.

Метрах в ста от нее остановилась «Волга». Из нее вышел Борис. Он шел ей навстречу. Он был в плаще, одна рука в кармане. Держит пистолет, поняла Гульсум.

Борис, не дойдя до нее, вдруг вздрогнул и, отскочив назад, упал на спину. Гульсум смотрела на него. Он лежал на асфальте лицом вверх. Глаза его были открыты. Гульсум обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина с рыжей бородой и усами, кавказец лет сорока, и протягивал ей пакет.

— Передай своему доктору, Гульсум. Это овечий сыр, он ему очень понравился. И шашлык там, правда, холодный. Береги его, девочка. Иди к нему, вон твой троллейбус. — Он развернулся к ней спиной и пошел в темноту.