Читаем Черное копье полностью

Олмер держал руки над пламенем. На миг мелькнуло удивление – как он их не обожжёт? – а затем всё внимание Фолко приковал тонкий чёрный ободок на среднем пальце правой руки Вождя. Хоббит взглянул на него – и едва не упал, с трудом подавив крик. Это тёмное невзрачное колечко ударило осмелившегося бросить на него дерзновенный взор так, что, не ожидай Фолко чего-то подобного, он бы не устоял. Но его собственная воля успела вмешаться – подобно тому, как искусный мечник лёгким поворотом клинка отводит в сторону всю чудовищную силу обрушившегося на него удара, вместо того чтобы просто подставить собственный щит, так и воля хоббита, совершив нечто неописуемое, уберегла его. Ощущение было такое, что Фолко всем своим естеством потянулся вперёд, стягивая волю в острый конус и направляя его вершину в горло Олмеру…

Всё описанное длилось мгновение. Темп мыслей сказочно ускорился, а вот руки двигались не в пример медленнее. О всемогущий Илуватар, почему же я так медленно поднимаю лук?!

А пальцы Олмера задумчиво вращали ещё одно кольцо, на глаз не отличавшееся от того, что было на его руке, – такое же тёмное, почти чёрное, – но слабо светящееся по краям недобрым тёмно-багровым светом. На миг скользнуло удивление: где же все остальные кольца? То, которое сейчас в руке Вождя, несомненно, принадлежало Королю-Призраку, ещё одно надето на пальце Олмера, где же ещё семь?

А руки продолжали поднимать лук. Медленно, неимоверно медленно!..

И точно так же медленно – но всё же чуть быстрее – пальцы Олмера начали надвигать последнее, Девятое Кольцо на тот же средний палец его правой руки.

Фолко почувствовал, как под его ногами разверзается земля. Этого нельзя было допустить ни в коем случае! О великий Манве, о Светлая Варда Элберет, за что же такая пытка – думать в сотни раз быстрее, чем делать?! В сознании зашевелился ледяной древний ужас – точно ископаемое чудовище, странной прихотью судьбы оказавшееся вновь под солнечным светом, расправляло крылья, готовясь взвиться и обрушиться огненной грозой на ничего не подозревающий город.

Остриё стрелы почти поравнялось с краем стены.

«Стреляй! Да стреляй же!» – ворвался в сознание чей-то очень знакомый голос, вроде бы Гэндальфа.

Он и рад бы выстрелить, но куда? В кирпичи? Кольцо коснулось ногтя на пальце Олмера. В сознании хоббита возник не слышимый обычным ухом тоскливый и долгий вой, отличный от того, что ему приходилось слышать в начале их пути с Торином. Ошибиться было невозможно – где-то в невообразимых безднах родился и достиг поверхности земли боевой клич назгулов.

И Олмер словно тоже услыхал его – Кольцо поползло быстрее, теперь уже заметно обгоняя движения рук хоббита.

Фолко не мог скосить глаз, не мог видеть перекошенное лицо гнома, пытающегося выхватить кинжал из ножен, – руки его двигались, но не быстрее рук Фолко. В реальном мире не прошло ещё и доли секунды; по мысленным же часам хоббита и гнома всё это заняло не меньше нескольких минут. Всё вокруг них, казалось, застыло, замерло, окаменело – всё вокруг ждало исхода.

Кольцо Короля-Призрака скользило по длинному пальцу Олмера, скользило, приближаясь к уже надетому, леденящий ужас всё крепче и глубже запускал безжалостные когти в сознание Фолко. Страшные видения встали давящей чередой: пылающие селения; скелеты, терзающие выбеленными костяными фалангами плоть живых; солнце, низвергающееся с небосвода подобно подбитой, раненой птице; и вселенская стена огня, встающая от горизонта до горизонта…

От нестерпимой боли хотелось разорвать рот в истошном, облегчающем крике, и чувствовалось, что может быть хуже, гораздо хуже. Кольца соприкоснулись.

Ветер, ветер и тьма, задёргивающие непроницаемым покровом фигуру Короля-без-Королевства, сотрясение земли под ногами; и оцепеневший хоббит увидел то, что доселе не видел ни один Смертный или Бессмертный: руку Олмера окутало алое призрачное сияние – и в этом неверном, недобром свете полыхнули багровым оба Кольца – и слились.

Вот и ответ, куда делись остальные семь Колец: сливаясь, они превращались в некую новую сущность; но какие Силы заставляли их соединиться?

Полог Тьмы сомкнулся, и одновременно остриё стрелы оказалось-таки нацеленным туда, куда нужно, и хоббит отпустил тетиву, а Торин метнул свой кинжал.

Стрела и клинок бесшумно канули в колышущейся тёмной завесе, точно в глубокой воде, – и ничего!..

Они не успели удивиться происходящему. Хоббит не успел наложить запасную стрелу, Торин не успел броситься вперёд, завязать лихую смертельную рубку; леденящее оцепенение навалилось на них; наверное, можно было бы сказать, что это был страх, переросший всякие границы чувствительности и оттого сознанием не ощущаемый – зато обездвиживающий. А затем из-за завесы мрака неспешно появился Олмер. Появился и неторопливым шагом направился прямо к замершим друзьям.

«Похоже, конец», – мелькнуло в голове у хоббита.

Они стояли, точно окаменев, а Олмер шёл к ним, и плащ его казался лоскутом Вечной Ночи. Они опоздали. Ничто не могло теперь остановить Короля-без-Королевства; ну а им, неудачливым охотникам, – поделом!