Читаем Черное копье полностью

Каменные плиты разошлись с глухим рокотом; давным-давно заброшенный механизм работы подземных мастеров по-прежнему оставался безотказным. Взорам открылся широкий – телега проедет – и прямой тоннель. Наскоро приготовив факелы, друзья двинулись внутрь.

Путь через каменные толщи оказался вовсе не утомителен; пол был ровен, нужды блуждать не было; время от времени к тоннелю примыкали боковые узкие коридорчики, но главный тракт шёл напрямик, никуда не сворачивая и не раздваиваясь.

– Кто жил здесь раньше? – спросил Фолко у Малыша.

– Это дело рук Восьмого колена, – ответил Маленький Гном. – Праотцов у нас, тангаров, как ты знаешь, было семь – их сотворил сам великий Ауле. Восьмым же коленом у нас называют странное племя изгоев – не нынешних рангторов, а тех, кто ушёл из родов ещё до Затопления Белерианда, когда кипели знаменитые войны Предначальной Эпохи. Те, кто положил начало Восьмому колену, не захотели присоединиться ни к эльфам Нолдора, ни к людям Эдайна. Они ушли на восток и начали создавать собственное царство – но потерпели неудачу. Отчего и почему – толком не знает никто из моих сородичей. Мрак забвения покрыл оставшиеся безвестными гробницы. Восьмое колено сошло во тьму, и, как протекли их последние часы, мы не знаем до сих пор. Однако затем, во дни Второй Эпохи, мы, гномы Запада, расселились по всему Средиземью – и было найдено несколько заброшенных крепостей работы давно забытых нами изгоев. Это – одна из них, небольшая, скорее передовой форт над глубокими рудниками. Если мы поднажмём и проведём в седле весь нынешний день и всю ночь – мы сильно опередим Олмера на выходе из ущелья.

Друзья не жалели ни себя, ни коней – счастье, что низкорослые хазгские лошадки оказались на диво выносливы. Фолко скакал, думая лишь об одном – как бы ненароком не повредил ногу его конёк. Подгорная тьма утратила власть над хоббитом, больше она не казалась вместилищем таинственных бесплотных существ – это была просто темнота, досадная помеха, мешающая видеть.

К выходу они добрались полумёртвыми от усталости. Выбились из сил и кони, и всадники. Фолко рухнул как подкошенный, едва они оказались на зелёной траве, под чистым утренним небом, по которому неспешно разливалась изумительная заря. В другое время хоббит застыл бы с открытым ртом, глядя на роскошную игру чистейших красок, но сейчас всё его внимание приковывал серый браслет. Над ухом сопели гномы.

Они не ошиблись. Огненная стрелка ожила – её остриё указывало на север. Олмера они опередили, и теперь оставалась самая малость – дотянуться до его горла остриём стрелы, меча, ножа или топора…

Они засели в самом узком месте ущелья. Его устье сдавливали два высоких обрывистых утеса, поверху заросшие елями. Выбрали левый – шагах в трёхстах, где лес кончался, упираясь в голую скальную стену, зоркий Малыш углядел чёрное отверстие входа в какую-то пещеру.

– Глубокая, – с довольным видом доложил Маленький Гном, сходив на разведку, пока Торин и Фолко укладывали на краю обрыва камни поувесистее – не прибить, но хоть расстроить строй охранников Вождя.

Ничего нет хуже ожидания. Фолко не мог ни лежать, ни сидеть, в отличие от его несравненно более выдержанных спутников; ему постоянно приходилось бороться со своим буйным воображением, рисовавшим ему вид их безжизненных, изрубленных тел после возможной неудачи. Браслет Чёрных гномов уже не был ему нужен – приближение Вождя он ощущал всем своим существом, подобно тому, как чувствуется жар, исходящий от хорошо натопленной печи. На них двигалась Сила! От её поступи не дрожали горы и не сдвигались речные русла, но она в этом и не нуждалась. Она не выставляла напоказ своё могущество, приберегая его до того часа, когда обрушится войной на всех, кто не то что выступит против, а даже просто решит остаться в стороне. Фолко чувствовал голод этой Силы, и пищей её могла быть одна только власть!

А потом гулкое горное эхо донесло цокот копыт, и друзья как подкошенные рухнули за наспех натасканные к краю обрыва кучи хвороста. Наготове были камни, гномы и хоббит сделали всё, что могли, – нужно было только ждать. Ждать да молить все Силы Арды, чтобы удача не отвернулась на сей раз.

Отряд Олмера приближался; усиленный горным эхом, перестук копыт идущих рысью коней становился с каждой минутой всё громче. Гномы вцепились в камни, готовые метнуть их вниз; хоббит наложил стрелу, взяв по своему обыкновению вторую в зубы. Обе стрелы были из числа заветных, эльфийских; три года он таскал их с собой, пустив в ход лишь однажды – в ущелье с Серым Вихрем; он берёг их, дрожал над ними, как над величайшей драгоценностью, укрывал от сырости, не забывал лишний раз провести шлифовальным камнем по их и без того острейшим наконечникам – всё ради этого дня и этой секунды. Чудесное оружие дождалось своего часа. Или они добьются цели – или беречь будет уже нечего и незачем.