Читаем Черное копье полностью

Рука хоббита, опять же против его воли, медленно поднялась и легла на резной подлокотник кресла. Затылком Фолко чувствовал, как напрягся почти что прислонившийся к нему Санделло с обнажённым клинком в руке, – и что-то непреодолимое, навалившееся на его волю, парализовало её; малейшее движение – и ты узнаешь, как хрустит плоть, когда железо входит пониже лопатки, как содрогается в спазмах боли и ужаса всё твоё жалкое существо… То ли Олмер таким образом хотел оберечь себя от всех и всяческих случайностей, то ли обострившийся в минуту опасности разум хоббита стал чувствовать мысли Санделло?

Олмер склонился над запястьем Фолко, пристально разглядывая браслет.

«Ну что ты там можешь увидеть?.. Серый обруч, ничего больше! Не глазами, видать, смотришь…»

Браслет ожил внезапно. Когда Олмер приблизил лицо, таившаяся в его глубине огненная змея нанесла внезапный удар. Из серого браслет стал багряным, и стремительная молния грянула в глаза Вождю из распустившегося огненного цветка.

И тут вмешалась иная Сила; никакой человек не успел бы уклониться – со стороны это выглядело так, будто чья-то гигантская рука рванула Вождя – у того вырвался глухой, болезненный стон.

Волосы у хоббита стали дыбом – он уже ощущал вонзающийся ему в шею кинжал Санделло, который уж точно сперва ударит, а потом будет разбираться, но всё обошлось. Горбун судорожно дёрнулся за спиной Фолко, но замер, остановленный властно поднятой рукой Вождя. Все словно окаменели.

Кожа на щеке Олмера быстро почернела, потом треснула; показалась кровь, обильно заструившаяся по шее и подбородку. Он медленно коснулся раны пальцами, стягивая вместе её постепенно расходящиеся края, и вновь хоббит удивился происходящей в нём перемене. Несмотря на боль, а быть может, благодаря ей, сообразил Фолко, вспомнив Отона на краю ямы Небесного Огня, – взгляд Олмера стал ещё чище, что-то неуловимое исчезло с лица, пропали куда-то залегшие то здесь, то там тени, заметные только вблизи, но делавшие его облик много суше, чем он был на самом деле. Кровь словно смывала с него нечто наносное, и на миг хоббиту почудилось, что отбрасываемая Вождём тень зашевелилась и сделала несколько шагов назад… Сейчас перед Фолко был человек – почти человек; Сила, засевшая в нём, приразжала когти, – но это не могло продолжаться долго. Не делая даже попытки утереть льющуюся кровь, по-прежнему держа левую руку во властном жесте, приказывающем никому не двигаться, Олмер пальцами правой руки медленно водил вдоль краёв рубца, и во взгляде его внезапно появилось нечто, похожее на немой отчаянный крик: «О ужас! Что же я наделал!»

Однако это длилось недолго. Сила, обладателем которой он был, быстро справилась с затруднениями – Олмер лишь провёл над раной правой рукой, стирая ладонью кровь, – и на месте обрывков чёрной, помертвевшей, словно обугленной, кожи появилась тёмно-вишнёвая корка подозрительно быстро запёкшейся крови.

«Чудеса… – остолбенело подумал Фолко; три года странствий научили его разбираться в ранах. – У тебя ж была жила перебита! И так быстро всё остановить?..»

– Лекаря! – раздался резкий крик Санделло над самым ухом хоббита.

– Нет… не стоит, – с некоторым трудом произнёс Олмер. – Однако сядьте, мои верные друзья. Ваши подозрения беспочвенны. Я понимаю, что вы сейчас подумали, но вы не правы.

Только теперь пришедший в себя хоббит увидел, что он со всех сторон окружён колючим частоколом обнажённых мечей. Шею сзади что-то холодило, и он понял что.

– Санделло, – стараясь, чтобы голос не слишком дрожал, произнёс Фолко, – прошу тебя, убери свой нож от моего затылка.

– Сядьте, сядьте, – продолжал успокаивать своих приближённых Олмер. – Это сделал не половинчик, я виноват сам.

– Мой Вождь, этот маленький воин носит на руке стреляющий молниями браслет, – негромко, но с железной непреклонностью в голосе сказал Санделло. – Никто не может доказать, что это не он ударил тебя.

– Никто не может доказать и обратного, – несколько ворчливо отозвался Олмер. – Погоди, Санделло, тут всё не так просто. Я чувствую тут Силу, к которой наш половинчик не имеет ни малейшего касательства… Я хотел вглядеться попристальней – и был наказан. Успокойтесь! У славного хоббита Фолко Брендибэка не было намерения причинить мне вред.

В этот миг Фолко постарался погасить в голове все мысли, он внутренне сжался, изо всех сил пытаясь не пустить внутрь незримый холодный взгляд чужих пристальных глаз, что вновь смотрели из глазниц Олмера.

«Только бы не почуял!.. А может, он уже все разнюхал?! Разнюхал и теперь играет, как кот с мышью?..»

Ответов на эти вопросы у хоббита всё равно не было, и оставалось только одно – продолжать прикидываться.

Постепенно все успокоились. Малыш и Торин плечом к плечу стояли на середине шатра; между ними и хоббитом замер с кинжалом наголо Санделло; остальные приближённые Олмера разошлись по своим местам, но дотоле спрятанные мечи теперь открыто лежали на коленях, обнажённые и готовые к делу.