Читаем Черно-белый танец полностью

– Ох, крепка советская власть! – передернулся следователь, лимоном заел и продолжил, обращаясь к Арсению: – Так что получается, уважаемый гражданин Челышев, что на сегодняшний день перед органами и тобой стоят, как ни странно, одинаковые задачи. А именно. И нам, и тебе необходимо, чтоб мы настоящего убийцу нашли. А ведь он, настоящий убийца, скорее всего, – тот человек, что подставить тебя, Челышев, хотел… Так что придется нам с тобой теперь действовать вместе. В одной связке.

Арсений ушам своим не мог поверить: следователь, который четыре года назад спал и видел подвести его под «вышку», – теперь предлагает сотрудничество! Воистину у наших чекистов чистые руки и холодная голова – с кем угодно готовы скооперироваться, лишь бы добиться своего!

– И я, Челышев, – продолжил следователь, – ради того, чтобы найти убивца, готов даже на должностное преступление пойти. И рассказать тебе все, что я знаю по делу об убийстве Капитоновых. Чего ты не знаешь, а я вот знаю.

– Зачем это вам? – спросил Арсений.

– А затем, дорогой мой Арсений, чтобы ты тоже мозгами раскинул. И поработал бы над делом изнутри. За Капитоновыми бы, к примеру, понаблюдал. Ты ведь возобновил отношения с Настей, не правда ли? Она и ночует у тебя…

– Не ваше дело, – сгрубил Арсений.

– Не мое, – охотно согласился Воскобойников. – Но ты бы мог помочь следствию. Над другими фигурантами потихонечку, исподволь поработать. Ты же мальчик сообразительный. И понимаешь: пока мы настоящего убийцу не найдем, ты все равно будешь под подозрением. И до конца тебя не оправдают.

– Давайте, выкладывайте, – хрипло предложил Арсений. – Что вы там хотели мне рассказать?

– Не спеши, – хохотнул следователь. – Не так все просто… Геннадий! – скомандовал он тусклому.

Тот послушно взял «дипломат», стоящий у кресла. Раскрыл его на коленях, вытащил оттуда бумагу, протянул через столик Арсению.

– Что это?

– А ты почитай, – вкрадчиво сказал Воскобойников.

Арсений пробежал листок глазами. Бумага, отпечатанная на машинке, гласила:

Я, нижеподписавшийся, Челышев Арсений Игоревич, русский,1965 г.р., являюсь негласным сотрудником Комитета Государственной Безопасности СССР. На все сведения, полученные мною от сотрудников КГБ, а также на сам факт моего сотрудничества с Комитетом Государственной Безопасности распространяется Закон о неразглашении государственной тайны. Я предупрежден о том, что в случае разглашения любых сведений, полученных мною от работников КГБ, я подлежу преследованию в уголовном порядке.

А ниже – оставлено место для даты и подписи.

– Да вы что, – с веселым удивлением спросил Арсений, – вербуете меня, что ли? Меня в лагере «кум» стукачом не смог сделать, а уж вы-то!..

Он отбросил бумагу, и она, планируя, опустилась на журнальный столик.

– Так ведь услуга за услугу, дорогой Арсений Игоревич, – осклабясь, проговорил Воскобойников. Он отчего-то вдруг перескочил на «вы». – Кви про кво. Ты – мне, я – тебе… С чего я вам, Арсений Игоревич, вдруг буду рассказывать о материалах следствия? Они, между прочим, проходят под грифом «секретно». Я же должен быть уверен, что вы не побежите с ними в газетку. В «Москоу ньюс» какую-нибудь, в еврейский журнал «Огонек», к Коротичам всяким!..

– И поэтому вам надо, чтобы я стал сексотом.

– «Сексот» – это «секретный сотрудник» в сокращении. А какой из вас, Арсений Игоревич, секретный сотрудник! – рассмеялся следователь, кажется, искренне. – Да какие такие вы секреты знаете?!. Что три недели назад, на двадцать третье февраля, ответственный секретарь газеты «Советская промышленность» Гоги как-его-там рассказал анекдот про Горбачева?.. Будто вся страна про генсека анекдоты не рассказывает!.. Скажу вам честно: эта бумажонка, – Воскобойников потряс листком в воздухе, – просто для отчета. У нас, точнее, вот у него, Геннадия, – он кивнул на тусклого, – тоже, представь себе, есть план. И ему тоже нужно отчитываться о проделанной работе. Так что давай уж вместе порадеем за Геннадия как родного человечка.

Гена осклабился – впервые за все время проявил человеческое чувство.

– А если я не подпишу?

– Ну и не подписывай. Что я, руки тогда, что ли, тебе выкручивать буду? – вроде бы даже обиделся следователь. – Значит, поговорили мы сегодня – и разошлись. И даст бог не увидимся больше никогда.

– Давайте вы сначала расскажете, а потом я подпишу, – усмехнувшись, предложил Арсений. – А то, может, вы и не расскажете ничего.

Тусклоликий Геннадий метнул озабоченный взгляд на Воскобойникова. Тот гримаской вроде бы успокоил его и откинулся в кресле.