Читаем Черная стрела полностью

Наконец широкий след вывел их к большой дороге, которая вела на Холивуд, и здесь потерялся. И когда немного дальше след этот снова появился на снегу, Дик с удивлением заметил, что он стал гораздо уже и что снег на нем не так хорошо утоптан. Очевидно, воспользовавшись хорошей дорогой, сэр Дэниэл разделил свой отряд на две части.

Так как шансы были одинаковы, Дик поехал прямо по главному следу. Через час он был уже в самой чаще леса. И вдруг общий след разделился на две дюжины отдельных следов, разбегавшихся во все стороны.

Дик в отчаянии остановил коня. Короткий зимний день подходил к концу; солнце, угрюмое, темно-красное, медленно опускалось за голыми сучьями деревьев; тени, бежавшие по снегу, растянулись на целую милю. Мороз жестоко кусал кончики пальцев. Пар вздымался над конями, смешивался с застывающим дыханием людей и облаком летел вверх.

— Нас перехитрили, — признался Дик. — Придется в конце концов ехать в Холивуд. Судя по солнцу, до Холивуда ближе, чем до Тэнстолла.

Они повернули налево, подставив красному щиту солнца свои спины, и направились к аббатству. Но теперь у них уже не было дороги, хорошо утоптанной врагами. Теперь им приходилось медленно пробираться по глубокому снегу, поминутно утопая в сугробах и беспрестанно останавливаясь, чтобы обсудить, куда ехать дальше. И вот солнце зашло совсем; свет на западе погас. Они блуждали по лесу в полной тьме, под морозными звездами.

Скоро взойдет луна и озарит вершины холмов; тогда легко будет двигаться вперед. Но до тех пор каждый необдуманный шаг мог сбить их с правильного пути. Им ничего не оставалось, как расположиться лагерем и ждать.

Расставили часовых, очистили от снега небольшое пространство и после нескольких неудачных попыток разожгли костер. Воины уселись вокруг огня, делясь скудными запасами еды, и пустили фляжку вкруговую. Дик выбрал лучшие куски из грубой и скудной пищи и снес их племяннице лорда Райзингэма, сидевшей под деревом в стороне от солдат.

Она сидела на попоне, закутанная в другую попону, и смотрела на огонь. Когда Дик предложил ей поесть, она вздрогнула, словно ее разбудили, и молча отказалась.

— Сударыня, — сказал Дик, — умоляю вас, не наказывайте меня так жестоко! Не знаю, чем я оскорбил вас. Правда, я увез вас силой, но дружески; я заставляю вас ночевать в лесу, но моя поспешность происходит оттого, что надо спасти другую девушку, такую же слабую и беззащитную, как вы. И, наконец, сударыня, не наказывайте себя и съешьте что-нибудь. Даже если вы не голодны, вы должны поесть, чтобы поддержать свои силы.

— Я не приму пищу из рук, убивших моего дядю! — ответила она.

— Сударыня!—вскричал Дик. — Клянусь вам распятием, я не дотронулся до него!

— Поклянитесь мне, что он еще жив, — сказала она.

— Я не хочу лукавить, — ответил Дик. — Сострадание приказывает мне огорчить вас. В глубине сердца я считаю его мертвым.

— И вы осмеливаетесь предлагать мне еду! — воскликнула она. — А! Вас называют сэром! Вы убили моего доброго дядю, и за это вас посвятили в рыцари. Если бы я не была дурой и изменницей, если бы я не спасла вас в доме вашего врага, погибли бы вы, а он — он, который стоит дюжины таких, как вы, — он был бы жив!

— Подобно вашему дяде я делал все, что мог, для своей партии, — ответил Дик. — Если бы он был жив,— клянусь небом, я желал бы этого! — он одобрил бы, а не порицал меня.

— Сэр Дэниэл говорил мне, — ответила она, — что видел вас на баррикаде. Если бы не вы, говорил он, ваша партия была бы разбита; это вы выиграли сражение. Значит, это вы убили моего доброго лорда Райзингэма! И, даже не умыв рук после убийства, вы предлагаете мне есть вместе с вами? Сэр Дэниэл поклялся погубить вас. Он отомстит за меня!

Несчастный Дик погрузился в мрачное раздумье. Он вспомнил старого Арблестера и громко застонал.

— И вы считаете, что на мне лежит такая вина? — сказал он.— Вы, защищавшая меня? Вы, подруга Джоанны?

— Зачем вы вмешались в битву? — возразила она.— Вы — вне партий, вы всего только мальчик, только ноги и туловище, не управляемое разумом! Из-за чего вы сражались? Только из любви к насилию!

— Я и сам не знаю, из-за чего я сражался! — вскричал Дик. — Но так уж водится в английском королевстве, что если бедный джентльмен не сражается на одной стороне, он непременно должен сражаться на другой. Он не может не сражаться, это неестественно.

— Тот, у кого нет своих убеждений, не должен вытаскивать меч, — ответила юная леди. — Вы, сражающийся случайно,— разве вы не мясник? Войну облагораживает только цель, а вы, сражавшийся без цели, опозорили ее.