Читаем Черная стрела полностью

«Высокочтимому моему родичу, сэру Джону Хэмли»; на другом не надписал ничего.

— Это письмо герцогу, — сказал он. — Пароль «Англия и Эдуард», а отзыв — «Англия и Йорк».

— А что будет с Джоанной, милорд? — спросил Дик.

— Джоанну добывайте сами, как умеете, — ответил барон. — В обоих этих письмах я пишу, что хочу выдать ее за вас, но добывать ее вам придется самому, мой мальчик. Я, как вы видите, пытался добыть ее, но заплатил за это жизнью. Большего не мог бы сделать ни один человек.

Раненый быстро слабел. Дик, спрятав на груди драгоценные письма, пожелал ему бодрости и вышел из каюты.

Начинался рассвет, холодный и пасмурный. Временами налетали снежные шквалы. Недалеко от «Доброй Надежды» тянулся скалистый берег, изрезанный песчаными бухтами, а вдали поднимались вершины тэнстоллских холмов, поросшие лесом. Ветер немного поутих, море тоже слегка успокоилось, но корабль сидел глубоко в воде и с трудом поднимался на волнах.

Лоулесс по-прежнему стоял у руля. Все обитатели судна столпились на палубе и с побледневшими лицами разглядывали негостеприимный берег.

— Мы доберемся до берега?—спросил Дик.

— Да, — сказал Лоулесс, — если прежде не попадем на дно.

При этих словах корабль с таким трудом вскарабкался на волну и вода в трюме заклокотала так громко, что Дик невольно схватил рулевого за руку.

— Клянусь небом, — воскликнул Дик, когда нос «Доброй Надежды» вынырнул из пены, — я уж думал, мы тонем! Сердце мое чуть не лопнуло.

На шкафуте Гриншив и Хоксли вместе с наиболее храбрыми воинами из обоих отрядов разбирали палубу и строили из ее досок плот.

Дик присоединился к ним и весь ушел в работу, чтобы хоть на минуту забыть об опасности. Но даже за работой позабыть об опасности было невозможно. Всякая волна, обрушивавшаяся на несчастный корабль, заставляла сердце сжиматься от ужаса и напоминала о близости смерти.

Внезапно, оторвавшись от работы, он увидел, что они находятся возле какого-то мыса. Подмытый морем утес, вокруг которого клокотала белая пена тяжелых волн, почти навис над палубой. За утесом, на вершине песчаной дюны, как бы увенчивая ее, стоял дом.

Внутри бухты волны бесновались еще неистовее. Они подняли «Добрую Надежду» на свои пенистые спины, понесли ее, нисколько не считаясь с рулевым, вышвырнули на песчаную отмель и, вздымаясь до половины мачты, стали швырять из стороны в сторону. Потом один из громадных валов поднял ее и отнес еще дальше, и, наконец, третий вал, перенеся ее через самые опасные буруны, опустил на мель возле берега.

— Ребята, — крикнул Лоулесс, — святые спасли нас! Начинается отлив. Сядем в кружок и выпьем по чарке вина. Через полчаса мы доберемся до берега, как по мосту.

Пробили бочонок. Потерпевшие крушение расселись, стараясь, насколько возможно, укрыться от снега и брызг, и пустили чарку вкруговую; вино согрело их и приободрило.

Дик тем временем вернулся к лорду Фоксгэму, который ничего не знал и лежал в смертельном страхе. Вода в его каюте доходила до колен, лампадка разбилась и потухла, оставив его в темноте.

— Милорд, — сказал молодой Шелтон, — не бойтесь, святые оберегают нас. Волны выбросили нас на отмель, и, как только прилив немного спадет, мы пешком доберемся до берега.

Прошел почти час, прежде чем море отступило от «Доброй Надежды», и людям удалось наконец пуститься в путь к берегу, смутно видневшемуся сквозь дымку падавшего снега. На прибрежном холме лежал небольшой отряд вооруженных людей, подозрительно следивших за движениями бредущих к берегу воинов.

— Им следовало бы подойти к нам и оказать нам по-мощь, — заметил Дик.

— Раз они к нам не идут, мы пойдем к ним сами, — сказал Хоксли. — Чем скорее мы доберемся до славного огня и сухой постели, тем лучше для моего несчастного лорда.

Но люди на холме внезапно вскочили, и град стрел полетел на потерпевших крушение.

— Назад! Назад!— крикнул лорд.— Ради бога, будьте осторожны! Не отвечайте им!

— Мы не можем драться! — воскликнул Гриншив, вытаскивая стрелу из своей кожаной куртки. — Мы промокли, мы устали, как собаки, мы промерзли до костей. Но, ради любви к старой Англии, объясните мне, зачем они с такой яростью обстреливают своих земляков, попавших в беду?

— Они приняли нас за французских пиратов, — ответил лорд Фоксгэм. — В эти беспокойные, подлые времена мы не можем охранять даже наши собственные берега, берега нашей Англии. Наши старые враги, которых еще не так давно мы побеждали на море и на суше, приезжают сюда, когда им вздумается, и грабят, и убивают, и жгут. Несчастная родина! Вот до какого позора мы дожили!