— Не угодно ли вам, милорд, сойти с лошади? Я расскажу вам подробно, кто я такой, как я живу и на каких основаниях я осмеливаюсь просить у вас руки Джоанны Сэдли. Умоляю вас, милорд, присесть вот на эту ступеньку, выслушать до конца и судить меня милостиво.

С этими словами Дик протянул руку и помог лорду Фоксгэму слезть с лошади; он привел его на бугор к кресту, усадил на то место, где недавно сидел сам, и, почтительно стоя перед своим благородным пленником, рассказал ему всю свою историю вплоть до вчерашнего дня.

Лорд Фоксгэм внимательно слушал его.

— Мастер Шелтон, — сказал он, когда Дик кончил, — вы одновременно и самый счастливый и самый несчастный молодой джентльмен на всем свете. Но счастье свое вы заслужили, а несчастье получили незаслуженно. Не падайте духом, вы приобрели друга, который может и хочет вам помочь. Хотя человеку вашего происхождения не следует якшаться с разбойниками, я должен признать, что вы храбры и благородны. Во время боя вы опасны, во время мира вы учтивы. Вы — молодой человек с прекрасными возможностями и отважной душой. Своих имений вы не увидите до нового переворота. Пока ланкастерцы стоят у власти, сэр Дэниэл будет пользоваться ими, как своими собственными. С моей воспитанницей дело обстоит тоже не просто. Я обещал ее одному джентльмену, моему родственнику, по имени Хэмли; обещание ему дано давно...

— Ах, милорд, тем временем сэр Дэниэл обещал ее милорду Шорби! — перебил Дик. — И хотя обещание это дано совсем недавно, оно будет выполнено.

— Вы правы, — ответил лорд. — И вот, принимая к тому же во внимание, что я ваш пленник, жизнь которого вы пощадили только на известных условиях, и, главное, что девушка, к несчастью, находится в чужих руках, я даю вам свое согласие. Помогите мне с вашими добрыми молодцами...

— Милорд! — воскликнул Дик.— Ведь это те разбойники, за знакомство с которыми вы упрекнули меня!

— Разбойники ли они или не разбойники — все равно, лишь бы они умели сражаться, — ответил лорд Фоксгэм. — Помогите мне, и, если нам с вами удастся отбить эту девушку, клянусь своей рыцарской честью, она выйдет за вас!

Дик преклонил колено перед своим пленником. Но тот, легко соскочив с подножия креста, поднял его и обнял, как сына.

— Раз вы собираетесь жениться на Джоанне, — сказал он, — мы с вами должны стать друзьями.

Глава IV

«ДОБРАЯ НАДЕЖДА»

Час спустя Дик снова сидел у «Козла и волынки», завтракал и выслушивал донесения своих гонцов и часовых. Дэкуорта все еще не было в Шорби; он часто отсутствовал, так как у него постоянно было множество самых различных дел в самых различных концах страны. Большинство полагали, что он основал братство «Черная стрела» только ради мести и ради добычи; но люди, хорошо его знавшие, считали его агентом и представителем великого «делателя английских королей», графа Ричарда Уорвика[13].

Словом, Дэкуорт отсутствовал, и в Шорби его замещал Ричард Шелтон. Озабоченно жуя мясо, он размышлял. Он условился с лордом Фоксгэмом сегодня вечером нанести решительный удар и освободить Джоанну силой. Но для этого нужно было преодолеть множество препятствий. Разведчики, являвшиеся к нему для доклада, приносили самые неутешительные вести.

Сэр Дэниэл был встревожен вчерашней стычкой на морском берегу. В маленьком домике он увеличил гарнизон; не довольствуясь этим, он расставил всадников на всех соседних улочках, приказав им немедленно скакать к нему, если они заметят что-нибудь тревожное. А в его городском доме стояли оседланные кони, и воины, вооруженные с головы до ног, ждали только знака, чтобы выехать.

Задуманное предприятие с каждым часом казалось все менее осуществимым; но внезапно лицо Дика прояснилось.

— Лоулесс! — крикнул он. — Ведь ты был моряком. Не можешь ли ты украсть для меня корабль?

— Мастер Дик, — ответил Лоулесс, — вместе с вами я готов украсть даже Йоркский собор.

Они сразу же отправились в гавань. Это была довольно обширная бухта, окруженная песчаными холмами, на которую выходили самые грязные и заброшенные улички города. Берег бухты был завален старыми деревянными обломками. В бухте стояло немало палубных и беспалубных судов — одни качались на якорях, другие лежали на берегу. Долгая непогода выгнала их из открытого моря и заставила спрятаться в гавани. Черные тучи и сильные ветры с сухим снегопадом предвещали новые бури.

Моряки, спасаясь от холода и ветра, торчали на берегу, буйствуя в портовых тавернах. За некоторыми судами, стоявшими на якоре, никто даже не присматривал. Погода не улучшалась, и чем ближе было к вечеру, тем больше становилось таких безнадзорных судов. Лоулесс обратил особое внимание на те из кораблей, которые стояли далеко от берега. Дик предоставил ему свободу действий, а сам уселся на якорь, до половины зарытый в песок, и, прислушиваясь то к реву урагана, то к пению моряков в ближайшей таверне, скоро забыл обо всем, кроме обещания лорда Фоксгэма.