Читаем Черная синица полностью

Ника взяла телефон, и в это мгновение раздался звонок.

«Григорий Буров» – высветилось на экране.

– Не бери трубку, – Алина остановилась. – Не надо. Я не хочу.

Она с отвращением и испугом смотрела на имя своего мужа.

Проигнорировав звонок, Ника открыла приложение для заказа такси.

Следом пришло сообщение. Короткое, из нескольких слов, не от Бурова, но с его телефона.

«Григорий Валентинович в больнице. Обширный инфаркт. Состояние тяжелое. Просит приехать Алину. Кард. центр, Рублевское ш., 135».

Падали крупные капли дождя, порывы ветра гнули кроны деревьев на центральной аллее Чистопрудного бульвара, а Алина смотрела на сообщение, словно перечитывая его раз за разом, и молчала.

– Бог все видит, – наконец сказала она. – Бумеранг возвращается.

– Он правда думает, что я приеду? – прибавила она.

– У него есть маленькая надежда.

– Я не приеду.

– Хорошо.

Ника вызвала такси.

Пока ждали машину, спрятавшись от ветра за углом сталинки, снова раздался звонок.

«Григорий Буров».

– Я отвечу, – сказала Ника.

Алина не успела ее остановить.

– Да. – Ника взяла трубку.

На другом конце линии был сам Буров. Он говорил тихо, с одышкой, хриплым далеким голосом.

– Вероника, здравствуйте. Алина с вами?

Ника взглянула на Алину. Догадавшись о смысле ее взгляда, та энергично покачала головой – нет, меня здесь нет.

– Да, – сказала Ника.

– Можете дать ей трубку? – голос Бурова, казалось, слабел с каждым словом.

– Она не хочет с вами говорить.

– Попросите ее приехать. Я хочу кое-что сказать ей напоследок. Врачи говорят, что шансов у меня не много.

– Я передам.

– Спасибо.

Ника положила трубку.

Молния расчертила небо острым зигзагом, и следом так громыхнуло, что, казалось, вздрогнула стена дома.

Это был условный сигнал для дождя.

Тот с шумом обрушился на душный пыльный город, всей своей тропической мощью, и Ника поняла, что нет смысла прятаться от него, вжимаясь в стену дома.

Давай, давай, лей. В этом городе много грязи. Мы тоже грязные. Отмой и нас как следует.

Дождь не успел их отмыть.

Подъехало такси.

Перебежав тротуар с пузырящейся водой, они запрыгнули в салон автомобиля.

– Он просит тебя приехать, – сказала Ника. – Хочет сказать что-то важное.

– Я не поеду.

– Не боишься, что однажды пожалеешь? Если поедешь, ничего не потеряешь.

– Не хочу его видеть.

– Ты сможешь сказать ему напоследок все, что захочешь. Отправить его на тот свет с тем, что он услышит. Подумай. Ты ничего не теряешь.

Алина задумалась. По ее щеке текла тонкая струйка воды, но она этого не замечала.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Ты умная, плохого не посоветуешь.

Изменив курс, через сорок минут подъехали к кардиологическому центру на Рублевке.

Еще через пятнадцать минут, после всех больничных формальностей, подошли к палате реанимационного отделения.

У двери на стуле сидел охранник – тот самый, что спрашивал вчера у Алины, не нужна ли ей машина.

Увидев ее, он встал по привычке и сказал сухо, вежливо, без симпатии:

– Здравствуйте, Алина Андреевна. Григорий Валентинович просил сдать сотовые телефоны. Извините.

Ника взглянула на Алину. Та пожала плечами – мне все равно.

Оставив телефоны у охранника, вошли в палату.

Буров лежал на кровати под одеялом, опутанный трубками и проводами, с кислородной маской на лице, а у окна сидела медсестра средних лет.

Повернув голову в их сторону, Буров сделал знак медсестре. Та сняла с него маску.

– Вдвоем пришли? – произнес он голосом, в котором трудно было разобрать эмоции. – Хорошо. История не закончена, не сказаны последние слова.

– Дашенька, – обратился он к медсестре. – Вы не могли бы оставить нас на несколько минут?

Заметив, что та хочет возразить, он прибавил:

– Пожалуйста. Я не умру прямо сейчас, обещаю.

Медсестра вышла из палаты, бросив перед тем обеспокоенный взгляд на мониторы жизненных показателей.

– Возьмите еще один стульчик, присядьте, – сказал Буров посетительницам.

– Мы ненадолго, постоим, – ответила Алина.

На сером лице Бурова темнели глаза. Они, казалось, видели что-то не только в этом мире, но и в другом. Это были глаза умирающего.

Буров прислушивался к грозе за окном.

– Странно думать, что это, наверное, последний дождь в моей жизни, да и тот я не вижу и не чувствую. Сколько стоит возможность выйти сейчас под дождь?

– Можно покороче? – резко сказала Алина. – А то я сейчас расплачусь, так мне тебя жалко.

– Мне себя тоже не жалко, в этом мы с тобой сходимся.

Буров перевел дух, сделав несколько хриплых вдохов-выдохов.

– Если коротко, – продолжил он после паузы, – то не будет завещания. И развод я тебе тоже не дам. – Он растянул серые губы. – Бери всё и делай с этим что хочешь. Дальше не мои заботы. Я иду к Ване. Я хотел объяснить тебе про отца, сказать, что не все так просто в той истории, но не буду. В этом нет смысла. Все смыслы исчезают, когда умираешь.

Ника взглянула на Алину.

Алина застыла неподвижно на фоне мониторов и белых стен реанимации.