Она повернулась к крысе и подняла свободную левую руку. Конечно, Черити не думала, будто крысы так эволюционировали, что научились понимать человеческую речь. Но — это угадывалось по поведению животных — они явно были в состоянии уяснить значение жеста.

С недоверием проследив за человеческой рукой своими блестящими глазами, крыса зашипела, но с места не двинулась. Серая армия позади животного тоже остановилась. С величайшей осторожностью, очень медленно, Черити взялась свободной рукой за ремень лазера и повесила оружие на плечо. Кайл спрятал пистолет за пояс; через секунду и Скаддер последовал их примеру.

— Будьте осторожны! — прошептала Черити. — Не делайте резких движений!

Чувствуя кожей колючий крысиный взгляд, медленно повернулась, подождала, пока Скаддер и Кайл сделают то же самое, и показала в сторону, откуда совсем недавно пришли путники. И, не говоря ни слова, шагнула вперед.

Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее они шли, пока не вернулись к развилке, где некоторое время назад пришлось выбирать путь. Только теперь Черити смогла заставить себя обернуться.

Крыс не было видно.

Глава 4

С тех пор, как он впервые переступил порог этой комнаты, прошло уже более трех лет, а открывающийся из окна вид все так же притягивал Стоуна. Трудно было определить, привлекает или ужасает панорама, разворачивающаяся внизу — скорее всего, здесь присутствовало и то, и другое, — но его снова и снова тянуло прийти сюда и часами смотреть в окно. То, что когда-то называлось Манхэттеном, теперь представляло собой…

Стоун не знал, как определить это. Уже довольно давно он имел над городом неограниченную власть, был здешним властителем, и все же не знал, что они делают. Городские кварталы все еще бурлили жизнью, но больше походили на джунгли. Это непостижимое соединение самой невероятной техники и невиданных органических форм представлялось ему иногда гигантским живым организмом, состоящим из огромного количества отдельных особей, порождающих в свою очередь миллионы клеток, одной из которых, не ведая того, стал и сам Стоун.

Он посмотрел на восток, туда, где в серых клубах дыма растворялись воды Гудзонова пролива. Иногда набегающий ветер разрывал мерцающий серый покров, и тогда можно было различить ледовый барьер — сверкающую массивную стену высотой в двести метров. Так выглядела внутренняя граница низкотемпературного щита, окружавшего Нью-Йорк.

Навязчивое жужжание передатчика вернуло Стоуна к действительности. Впервые за долгие годы, протягивая руку, чтобы включить аппарат, на экране которого должен появиться знак моронов — пламенеющее «М», Стоун испытал страх. Да, он сам когда-то придумал этот символ, наполненный, как тогда казалось, глубоким смыслом, — знак, показывающий мощь и непобедимость моронов.

Но тут была скрыта и его, Стоуна, месть агрессору. Буква «М» символизировала не столько моронов, сколько монстров, звездных чудовищ, укравших его планету и уничтоживших его народ.

И вот теперь Стоун стал их бояться. Случившееся в Париже показало, насколько беспомощным в действительности он был. Он — могущественный властитель, возможно, вообще самый могущественный на Земле человек, — в конечном счете оказался ничем. Его могущество может продолжаться лишь до тех пор, пока этого будут хотеть они. И ни секундой дольше. Может, отведенное Стоуну время уже истекло.

Наконец решившись, он включил аппарат. Пылающее «М» погасло, уступив место бесстрастной хитиновой маске Люцифера, личного адъютанта. Три года назад, когда к Стоуну приставили это огромное, похожее на муравья, создание, он подарил твари это имя в шутку. Теперь же властитель все чаще задавался вопросом: не заключил ли он, Стоун, в самом деле союз с дьяволом?

— Ну что? Какие-то новости?

— Бомбардировка прекращена, — ответил Люцифер.

— Почему?

— По всей вероятности, беглецов нет в живых, — пояснил адъютант.

— Что значит «по всей вероятности»? Почему вы не можете сказать наверняка? — недовольно проворчал Стоун. — Они живы или нет?

— Неизвестно, мой господин. Разбившийся глайдер найден и уничтожен. А продолжение бомбардировки привело бы к повышению радиации до недопустимого уровня. В этом районе есть самка.

— Знаю, — раздраженно прервал Стоун. — Но я думал, что вы устойчивы к радиоактивному излучению!

— Это так, если речь идет о рабочих или воинах, — подтвердил Люцифер. — Но яйца уязвимы. Безопасность кладки намного важнее уничтожения беглецов.

Голос муравья звучал по обыкновению холодно и бесстрастно, но Стоун знал: пытаться возражать — бесполезно. Насекомоподобное было его адъютантом — рабом, которым можно располагать, как заблагорассудится. Стоун не сомневался, что ради своего властелина Люцифер готов, если потребуется, даже отдать жизнь. Но вот сейчас адъютант просто не подчинится.

Иногда Стоуну начинало казаться, что в глазах этого насекомого он был таким же неполноценным созданием, каким сам муравей представлялся своему господину. Оба они были рабами, но до сего момента Стоун не задумывался, кто у кого.