Читаем Через три войны полностью

Через год после Гизельской операции, осенью 1943 года, Иван Остапенко, командир взвода бронебойщиков, воевавший в то время уже на Кубани, увидел в "Комсомольской правде" фотографию Дмитрия и подпись под ней: "Герой Советского Союза Дмитрий Остапенко жив. Он посылает свой боевой привет товарищам по части".

А вскоре от Дмитрия пришло письмо:

"Дорогой брат Ваня! Я жив и нахожусь в армии. Расскажу тебе, как случилось, что меня зачислили в убитые.

Когда я подбил первый танк, немцы перенесли огонь на наш окопчик. Началось что-то страшное. Я подбил еще несколько машин. Осколками ранило двух моих товарищей, убило лейтенанта. Я остался один.

Неожиданно вперед вырвался тяжелый танк, а у меня патроны кончились. Тогда я схватил автомат и отполз от своего окопа. Тут меня и ранило. Очнулся от удара в бок. Открываю глаза, а вокруг - немцы с автоматами. Трудно рассказать, что пришлось пережить в фашистском плену. Выжил чудом.

Когда рана немного зажила, мне посчастливилось бежать. И вот теперь я снова в Красной Армии. Сил у меня много. Много и ненависти к врагу. Теперь опять имеете будем мстить фашистам за народные муки, за страдания родной земли".

В ожесточенных боях под Гизелью нашими воинами было совершено немало подвигов.

9 ноября 1942 года в районе Гизели закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота секретарь комсомольской организации роты автоматчиков 34-го мотострелкового полка войск НКВД командир отделения сержант П. П. Барбашев.

Заместитель командира эскадрильи по политической части 805-го штурмового авиационного полка капитан С. М. Мкртумян вступил в бой с шестью вражескими истребителями. Один из них он сбил, а еще один поджег. Сам Мкртумян получил шесть пулевых и осколочных ранений. Напрягая волю, он вел бой до тех пор, пока его самолет не загорелся. Бесстрашный летчик, собрав последние силы, сумел посадить объятую пламенем машину на склоне горы.

Политрук В. С. Лурсманишвили из 392-й стрелковой дивизии возглавил роту, которая окружила и уничтожила в сильно укрепленном населенном пункте 168 немецких солдат и офицеров. Лурсманишвили первым ворвался в село и лично истребил 26 фашистов.

Пятьдесят гитлеровцев в одном бою уничтожил из автомата комсомолец Валерий Половинкин. Когда из строя выбыл командир минометного взвода, он принял командование на себя. Взвод отразил три атаки противника, уничтожив при этом около 300 фашистов, 2 минометных расчета и 50 автомашин.

Исключительную силу духа и отвагу проявил молодой командир взвода 43-й стрелковой бригады младший лейтенант Идрис Сулейманов. Во время наступления на опорный пункт в районе Моздока осколком снаряда его ранило в глаз, но Идрис продолжал бежать впереди наступавших.

- Вперед! Только вперед! - кричал он, увлекая бойцов за собой. И вдруг - второе ранение в ногу. Сулейманов упал.

- Гасанов! - крикнул он командиру орудия. - Бери меня на руки и неси вперед!

Так, на руках товарища, с выбитым глазом и перебитой ногой, Суленманов продолжал руководить боем, пока его не покинули силы. Стрелковый взвод выполнил задачу.

Русские П. Барбашев и В. Половинкин, грузин В. Лурсманишвили, армянин С. Мкртумян и азербайджанец И. Сулейманов - сыны одной дружной семьи народов. Все они были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

Благодаря героизму и стойкости советских воинов мы отстояли Орджоникидзе - город, раскинувшийся на берегах Терека у подножия Кавказских гор.

Оценивая значение разгрома гитлеровцев на территории Северной Осетии, Министр обороны СССР А. А. Гречко в книге "Битва за Кавказ" пишет: "С разгромом немецко-фашистских войск на подступах к Орджоникидзе провалилась последняя попытка гитлеровцев прорваться к Грозненскому и Бакинскому нефтяным районам, а также в Закавказье"{6}.

Вскоре после разгрома гитлеровцев под Гизелью, 15 ноября 1942 года, меня и командующего Северной группой войск генерала И. И. Масленникова вызвали в Ставку Верховного Главнокомандования. Я доложил И. В. Сталину о мужестве войск, ополченцев, партизан, жителей столицы Северной Осетии Орджоникидзе. Сталин внимательно выслушал меня и сказал:

- Хорошо! Зайдите к товарищу Щербакову и передайте ему, чтобы об этой победе сообщили в сводке Информбюро.

И. В. Сталин поинтересовался настроением войск и местных жителей, спросил, много ли разрушений в городах и селениях, каково состояние Военно-Грузинской дороги, как сражаются национальные дивизии.

Я доложил, что части армянских, грузинских и азербайджанских национальных дивизий сражаются с врагом умело и мужественно, а все народы Кавказа самоотверженно помогают фронту.

Наша беседа длилась около двух часов. Сталин мягкой походкой прохаживался по кабинету, изредка присаживался за стол, накрытый большой картой, синим карандашом делал на ней аккуратные пометки.

Кавказ Сталин знал хорошо. Называл не только города, но и отдельные населенные пункты, горные перевалы, реки на территории Грузии, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии, в районе Черкесска и Туапсе.

- Мы в Москве немного понервничали за ваш фронт, - сказал Верховный Главнокомандующий. - Но "кавказцы" молодцы, не подвели нас.