Читаем Через невидимые барьеры полностью

Когда он подходит к Черному морю, карта мира на большом экране исчезает и вместо нее появляется более крупномасштабная – районы Каспия, Южного Урала, Казахстана. А на малом экране справа – профильная схема траектории снижения аппарата тоже с движущейся по ней световой меткой. Все понятно, вся информация как на ладони. То есть, конечно, если говорить всерьез, далеко не вся, а лишь самая общая, так сказать, интегральная. Но и по-настоящему вся информация тоже приходит в этот зал – правда, не на эффектно выглядящие большие экраны, а на мониторы сидящих внизу операторов, каждый из которых может, щелкнув переключателем, вызвать пред свои светлые очи любую цифру, характеризующую подведомственную ему систему. Судя по непрерывному мельканию там, внизу, операторы этой возможностью отнюдь не пренебрегают.

Экипаж космического корабля все время ведет прямой репортаж о ходе снижения. Короткий перерыв (слушателям, уже избалованным непрерывностью потока информации, он, правда, кажется довольно долгим – к хорошему привыкаешь быстро) наступает только на время, в течение которого корабль снижается с восьмидесяти до примерно тридцати километров, – в это время вокруг него образуется непроницаемое для радиосвязи ионизированное плазменное облако.

Да, все идет буквально как по нотам…

Стоило, однако, этой мысли прийти в голову, как пошла из динамиков информация если и не тревожная, то, во всяком случае, не очень отвечающая понятию «как по нотам». Пошли разговоры о погоде в районе приземления. Что ж, дело понятное: космический корабль погрузился в область наших родных «самолетных» высот, – естественно, что этому сопутствовал и выход на авансцену наших родных «самолетных» забот, среди которых и по сей день на одном из первых мест пребывает она – погода!

О погоде в течение последних двух часов полета «Союза-17» сообщали часто – и все по-разному. Высота облачности была, судя по этим сообщениям, то двести, то триста метров. Ветер – то десять метров в секунду, то все двадцать. Колебались и данные о видимости. Сидевшие на «балконе» ЦУПа сердились: «Что они там, толком погоду определить не умеют, что ли!»

И сердились, между прочим, напрасно.

Дело было не в чьем-то умении или неумении определить погоду, но просто в том, что она сама, погода, была очень нестабильна, непрерывно менялась. И еще в том, что она была, в общем-то, неважная: ведь если бы, скажем, высоту облачности называли то в шестьсот, то в семьсот метров, это никого бы не волновало и как «разнобой в информации» не воспринималось. А вот двести или триста – это уже разница! Да и вообще у нас в авиации давно известно: чем хуже погода, тем больше виноваты синоптики.

Забегая несколько вперед, скажу, что в момент приземления «Союза-17» фактическая погода оказалась еще хуже: высота облачности всего в сто пятьдесят метров, видимость – около полукилометра, ветер – порывистый, более двадцати метров в секунду.

Но это было сообщено уже после приземления корабля.

А пока – он еще снижался. Когда он вышел на высоту десять километров – высоту уже не только не космическую, но просто «пассажирскую», – на главном экране появилась еще более крупномасштабная карта района Целинограда с красным световым кружочком в расчетном месте посадки.

Самолеты и вертолеты поисковых групп имеют прямую радиотелефонную связь с космонавтами (мы слышим их переговоры) и идут по радиопеленгу курсами на спускающийся корабль. Тут им приходится соблюдать предельную осторожность, внимательно (ох уж эта видимость!) смотреть вперед, каждую секунду быть готовыми к энергичному маневру отворота в сторону – иначе в этой облачной каше недолго и наткнуться на корабль!.. Но вот бодрый возглас: с вертолета увидели «Союз-17»!

Еще несколько секунд – и космический корабль приземляется. Сразу после касания космонавты, как оно и было положено, отстреливают одну из стренг парашюта. Но все равно корабль заваливается набок. Вообще-то ничего страшного в этом нет, да и трудно было ожидать, чтобы, двигаясь вместе с ветром с такой скоростью, корабль удержался в вертикальном положении. Попробуйте спрыгнуть на ходу с поезда и удержаться на ногах.

Вертолет с врачами и «эвакуаторами» сел рядом с космическим аппаратом меньше чем через минуту. Открывается люк – все в порядке! Полет закончился успешно. Алексею Александровичу Губареву и Георгию Михайловичу Гречко помогают выбраться из корабля на твердую землю.