Читаем Через лабиринт полностью

- А вы отрицаете приключения? - Мазин попробовал разрядить обстановку.

- Почему? На меня медведь нападал.

- Вот видите. И что от него осталось?

Кравчук чуть хохотнул:

- Хотите, шкуру подарю?

- Спасибо. Не нужно. Я люблю зверье. На охоте в воздух палю.

- Водку пить ходите?

Мазин принял мяч:

- На этот вопрос имею право не отвечать.

- По закону?

- По закону.

- А по-человечески?

- Это насчет водки?

- Нет. Про Борьку я.

- Про него скажите лучше вы.

Кравчук опять взялся за бороду.

- Бедолага. В детдоме рос. Нервный, правда. Но не он убил.

О детском доме Мазин не знал.

- Почему Стояновский попал в детский дом?

- Сирота. А может, и нет. Потерялся во время войны.

- Пытался отыскать родителей?

- Еще бы. Не нашел.

Что ж, кое-что удалось узнать и о Стояновском. Важны ли эти сведения - покажет будущее, а пока Мазина заинтересовал сам Кравчук.

- Все это может иметь значение, - сказал он. - Зайдите завтра, пожалуйста, к нам в Управление. Нужно записать ваши показания. Вы, кстати, надолго в город?

- Думали провести отпуск со Светланой. Квартиру привести в божеский вид. Но теперь лучше повременить. Дня через два поеду в Тригорск. И она следом. Там отдохнем.

"Тригорск? Дубинина?.. Или это случайное совпадение?"

- Есть где остановиться?

- Дикарями. Снимем комнату.

Мазин поднялся: "Для начала, пожалуй, хватит".

- Но к нам зайдите обязательно. Квартиру оставите на Семенистого?

- Не видал его еще. Посмотреть нужно.

- Не видели?

- Нет. Приехал - его нет.

"Вот он - второй ключ". Мазин с трудом сохранил невозмутимость.

- Разве Семенистый оставляет ключ у соседей?

- Нет. СвRй у меня. Замок-то сам делал. Слесарничаю на досуге.

Мазин не стал расспрашивать о ключе. Ему сегодня и так повезло больше, чем можно было ожидать. Но оставался вопрос, который нужно было выяснить хотя бы отчасти.

- Почему вы задержались? Ведь телеграмму мы послали немедленно, как только обнаружили исчезновение вашего тестя.

- В Москве был. На конференции.

Это Мазин знал. На первую телеграмму ему ответили: "Кравчук действительно работает в Заозерном, но в настоящее время находится в Москве, на конференции геологов".

Потом сообщили: "Кравчук вернулся из Москвы пятнадцатого апреля. В командировочном удостоверении дата выезда из Москвы - четырнадцатого апреля".

Тогда Мазин запросил Москву...

- Ну ладно, Константин Акимович, простите, что нагрянул неожиданно. Это, между прочим, случайно получилось. Но удачно. Надеюсь, вы поможете прояснить нам кое-какие детали.

- Боюсь, что бесполезен. Ничего не знаю.

- Почему же? В отношении Стояновского вы проявили большую уверенность.

- С Борисом напутали. Ищите настоящего.

- Бывает, и мы ошибаемся. Спокойной ночи. До завтра.

- До завтра.

Перед тем как выйти, Мазин посмотрел в окно. Нет, Кравчук не мог видеть его из освещенной комнаты. И не мог он знать, что на запрос Мазина из Москвы ответили: "Установлено, что Кравчук отметил командировочное удостоверение четырнадцатым апреля, за два дня до окончания конференции, но четырнадцатого на конференции не присутствовал и в гостинице не ночевал".

VI

"Разыскивать женщину" Козельскому не пришлось. Букет белых цветов оказался последней его удачей. Ничего больше о Стояновском узнать не удалось. Зачем остановился он в Береговом? Кому предназначался букет? Действовал Стояновский по заранее продуманному плану или под влиянием обстоятельств? Заезжал ли в Береговое после убийства? Все эти вопросы оставались пока без ответа. Так хорошо тянувшаяся цепочка фактов прервалась. Лейтенант нервничал. Звонок начальника застал его в номере гостиницы.

- Вадим, это вы? - услыхал он в трубке голос Мазина.

- Я, Игорь Николаевич, слушаю вас...

- Удачно я вас разыскал. Как успехи?

- Неважные.

Козельский уже забыл, что собирался хвастаться.

- Ничего. Вместе разберемся. Выезжайте немедленно.

- Слушаюсь.

Вадим опустил трубку и достал из кармана пачку сигарет. Курил он редко, сейчас ему захотелось глотнуть дыму. С одной стороны, вызов открывал выход из тупика, в котором оказался лейтенант. Но в то же время по тону Мазина Вадим понял, что выяснилось нечто неожиданное и его работа в Береговом приобрела, видимо, второстепенное значение.

Последнее предположение было не совсем верным. Вешая трубку, Мазин думал: "После этой телеграммы поиски в Береговом ничего не значат, и тогда Козельский нужнее здесь, на месте, или они приобретают решающий характер, и тогда мне следует взять их на себя".

Этого Козельский не знал, но, будучи человеком строго дисциплинированным, он выделил из всего разговора слово "немедленно" и потому не стал дожидаться ни поезда, ни автобуса, а выехал на такси и через два с половиной часа уже входил в кабинет Мазина.

Увидев его, Мазин невольно посмотрел на часы, но ничего не сказал, даже не похвалил за оперативность, и Козельский окончательно убедился, что обстановка усложнилась, потому что именно в такие моменты Мазин бывал скуп на похвалу: в сложной обстановке все, что лучше служит делу, является нормой, считал он.

- Садитесь и рассказывайте. Подробно и не спеша.