Читаем Чемпионы полностью

«…Попытки организовать настоящую борьбу делали граф… — Графа можно зачеркнуть, — пробормотал Рюрик. — …Рибопьер и я, но из этого ничего не вышло: борцы, привыкшие к «шике» в течение двух десятилетий, отказывались…» Вот, вот, дальше: «Работая с Татауровым и другими чемпионами России в течение нескольких лет, устроив более 50 чемпионатов и имея в них до 500 борцов, я ни разу не видел, чтобы с кем–либо из этих борцов Татауров и другие чемпионы боролись серьёзно. Обыкновенно перед борьбой я или они назначали борцу, как бороться, то есть делать «ничью» или ложиться через назначенное количество минут и с известного приёма. Но я однажды видел, какой вид имел Татауров после серьёзной борьбы с Улановым, проходив в стойке час и не сделав ни одного приёма. Татауров был весь побит и поцарапан, тело его покрылось массой фурункулов, и в течение двух недель он не мог прийти в себя, отказывался первые дни бороться даже со своими «яшками»…

Рюрик читал ещё; Мокин трижды снимал трубку со звонившего телефона и говорил приглушённо: «Занят».

Свернув гранки и уже стоя, Рюрик сказал:

— И ещё одно, Геннадий Дмитриевич: отца просят вместо фамилии поставить псевдоним, а он — очевидец, свидетель…

Мокин улыбнулся и сказал:

— Насчёт фамилии мы позвоним в издательство. А вашу идею о выставке двух поколений я приветствую: она подчеркнёт, чего смог добиться русский спорт, когда стал свободным. А то ведь на Стокгольмской–то олимпиаде в тринадцатом году — последнее место? А? А сейчас? Ваша–то жена? Ну, ну, скромность… Желаю вам успехов!

После этого разговора Рюрику сам чёрт стал не брат. Он просыпался по утрам возбуждённый, полный энергии. А тут ещё пришёл номер журнала «Физкультура и спорт», в котором были не только репродукции и статья, но даже сообщение, что Рюрик награждён значком «Отличник физкультуры». Скромный значок приобретал для него значение ордена, потому что обозначал признание его работы спортсменами. Рюрик взял в руки Наташину Большую золотую медаль и, пытаясь прочесть латинские слова, погрозился, что оторвёт от неё ленточку и будет носить значок на ней, как орден Подвязки…

Мир ещё бешенее закрутился вокруг оси и безжалостно сбрасывал листок за листком с отрывного календаря. Рюрик не успел оглянуться, как подкатило время матча «СССР — Швеция».

Когда подходили к вокзалу, отец сказал ему:

— Я счастлив: начинаю новую книгу. — Тёплой ладонью он сжал его пальцы, притянул другой рукой Наташу и проговорил шутливо: — История спорта снова творится на моих глазах. Жёнушка–то твоя не успевает собирать того, что о ней пишут! Кому, как не мне, охотиться за отчётами?.. Нет, непоседы, мои ножницы и клей уже готовят новую книгу… А работка–то предстоит потруднее: раньше просмотришь спортивный журнал — и пиши. А нынче — при таком–то размахе — чемпионы, как грибы после дождя, вырастают в каждом городе. Попробуй, собери все заметки о них!..

И через сутки первым, кого они увидели на московском первенстве, был опять–таки дядя Никита. Его нельзя было не узнать: он возвышался над толпой как маяк. Рядом с его внушительной фигурой, в шубе и каракулевой шапке, какие, по представлению Рюрика, носили лишь члены Государственной думы, все казались низенькими и щуплыми. Из–за его непомерной спины вынырнул парень в пальто из толстого драпа горохового цвета, в башмаках с массой дырочек, на двойной подошве из каучука и в красненькой шапочке с кисточкой, — и только по тому, как он сунул букетик фиалок, Рюрик понял, что это Ванюшка.

Когда проходили мимо вереницы машин, Рюрик сказал:

— Только на такси. Я же ни разу не видел Москву.

Ванюшка состроил шутовскую гримасу и, ударив себя в грудь, произнёс:

— А вы, что ли, брезгуете прокатиться на моём драндулете? Или думаете, что многократный чемпион страны не в состоянии иметь своей машины? — и он распахнул пальто и брякнул золотыми медалями.

Драндулет его оказался новеньким «Москвичом»; под ветровым стеклом его раскачивалась привязанная за резинку плюшевая обезьянка. Ванюшка галантно раскрыл перед Наташей переднюю дверцу. А Рюрик, глядя на чемодан и клюшку и с трудом втискиваясь рядом с дядей Никитой, который заполнил собой всё сиденье, спросил у Ванюшки:

— Ты собирался на тренировку?

— Бог ты мой! Тренировка — не Алитет, в горы не уйдёт. Я вам покажу сейчас Москву.

Дядя Никита поддержал его:

— Мы прокатимся по кольцу, посмотрим на Красную площадь, а от неё одна минута до гостиницы «Москва». Только должен сразу сказать, что жить вы будете не в гостинице, а у меня, — и поднял руку, предупреждая их возражения: — Поверьте опыту старого спортсмена: так будет спокойнее для Наташи.