Читаем Чемпионы полностью

Говорили, что новый главнокомандующий Юго — Западным фронтом Корнилов 9 июля расстрелял из пулемётов части, самовольно покинувшие окопы. А здесь, у них в дивизии, ещё продолжали заискивать перед солдатскими комитетами. Коверзнев считал, что командование расписалось в своём бессилии, пригласив на совещание его представителей. И всего трусливее ему казалось поведение командира корпуса. Коверзнев сам побывал в тылах у немцев и доложил ему, что операция может быть проведена блестяще, ибо участок почти оголён, нужно только не упускать момента и не дожидаться, когда они подтянут резервы, — а старик тянет, бубнит о том, что необходимо выяснить, согласятся ли пойти в наступление солдаты.

Хорошо ещё, что командир дивизии Мруз — Пельчинский держится героем — наступает на старика, доказывает, что надо сменить командование Люблинского полка и завтра же — по немцам…

Видя, что тот молчит, Мруз — Пельчинский поднялся из–за стола и, упёршись руками в столешницу, рассыпав на зелёное сукно пепел из погасшей трубки, горячо заговорил:

— Господин генерал–майор, я предупреждаю, что Люблинский полк сплошь состоит из большевиков. Зараза захватила даже многих офицеров. И сам командир полка продался большевикам.

Генерал, продолжая старчески сутулиться в глубоком кресле, прикрыл ладонью глаза и прошептал:

— Боже мой… Боже мой… Мы вместе кончали академию генерального штаба, сражались в Порт — Артуре… и большевик… Уму непостижимо…

— От фактов не скроешься, — неумолимым тоном сказал Мруз — Пельчинский. — Для вас это не новость, вы же дали согласие не приглашать его на совещание…

— Боже мой… Боже мой…

— Я же не говорю, что он член большевистской партии. Но факт остаётся фактом: он поддерживает во всём полк.

— Ну и что же вы хотите? — устало спросил командир корпуса.

— Только одно: заменить командование надёжными офицерами.

— Этого мы не разрешим, — тихо, но так, что это услыхали все, сказал председатель дивизионного комитета.

Коверзнев скрипнул зубами. «Солдат, а возражает генералу с полковником!» Не спрашивая разрешения, закурил свою любимую трубку.

Старик, не обратив внимания на эти слова, спросил, всё так же не отнимая руки от глаз:

— И кого вы предлагаете на должность командира полка?

Мруз — Пельчинский, сверкнув глазами на солдата, сказал:

— Штабс–капитана Бауэра, командира батальона.

— Не выйдет, — уже повышая голос, сказал солдат и, словно ища поддержки, оглядел членов комитета.

— Да, номер не пройдёт, — торопливо поддержал его один из них.

— Его никто всерьёз не принимает, — сказал другой. — Какой он строевик — без году неделя на фронте.

— Ваш Бауэр — капиталист, заводчик. Его не поддержит ни один солдат, — снова заговорил председатель комитета. Встав и так же, как Мруз — Пельчинский, упёршись кулаками в столешницу, приблизив к нему лицо, заявил угрожающе: — Предупреждаем: если командование полка будет заменено, солдаты в наступление не пойдут.

— Это мы ещё посмотрим, — прошипел Мруз — Пельчинский, почти касаясь его лбом. — На изменников родины можно найти пулемёты.

— Пулемёты в солдатских руках, не забывайте этого… А насчёт разговоров о родине я посоветовал бы вам воздержаться. Вам куда больше пристало выдвигать на пост командира полка остзейского барона.

— Господа! — взмолился генерал. — Перестаньте! Мы собрались, чтобы проконсультироваться. Господин полковник, не время устраивать свару. Что вы, в самом деле, в конце концов?..

Мруз — Пельчинский первым оттолкнулся от стола. Глядя исподлобья вслед председателю комитета, который неторопливо возвращался к своему стулу, бросил:

— Не храбритесь, господа комитетчики. И на вас управу найдём.

Председатель резко обернулся и крикнул:

— Вы нам не угрожайте! Мы выбраны всеми солдатами дивизии и представляем её волю… Господин генерал–майор! Комитет покидает совещание в знак протеста. Но учтите, что без воли солдатской массы вы не можете решать вопросы о смещении командования в дивизии. Пошли, товарищи!

Когда дверь за ними закрылась, генерал снова, прикрыв глаза рукой, прошептал: «Боже мой… Что стало с русской армией?.. Нет, погибнет Россия, погибнет…»

Коверзнев не знал, кого он сейчас больше ненавидел — наглого солдата или этого растерявшегося старика в генеральских погонах.

По взгляду Мруз — Пельчинского понял: тот во всём винит командира корпуса. Да, он прав — скорее развязать руки, избавиться от таких бездарных генералов. Расправляя тёмно–зелёный френч, на котором поблёскивал Георгиевский крест, полковник сказал, еле сдерживая злобу:

— Вы правы, господин генерал–лейтенант, — Россия погибнет, если мы вовремя не одёрнем распоясавшихся изменников.

— Слушайте, полковник! — неожиданно взорвался старик. — Как вы не понимаете, что сила на стороне комитетов и ваши угрозы насчёт пулемётов выглядят просто мальчишескими? Без помощи комитетов мы не сможем защищать Россию от её исконного врага.

Мруз — Пельчинский сжал трубку в кулаке так, что побелели костяшки пальцев, и прошипел в лицо генералу:

— Ещё трудно сказать, кто более опасный враг у России — немцы или большевики!

Старик вскочил и закричал яростно: