На это Ричард ничего не сказал, а вновь прижал ее к себе, запустив руку к ней под свитер и уложив мизинец в тот желобок на ее жаркой спине, где эта спина отчасти уже переставала быть спиной и уже разделялась, но еще не разошлась надвое.

– Урсула Джингер, как глава церкви и мужчина, перед Богом и людьми спрашиваю: ты согласна стать моей женой и королевой Великобритании?

– Ну-у-у-у… – будто бы в сомнении протянула Урсула. Взгляд ее временно утратил всякую осмысленность. – Это так неожиданно, мессир, я должна все обдумать…

И дальше она издала крик, от которого в Хэмингтоне повскакала с мест вся стража.

– Да-а-а-а-а-а!!! Я согласна, сукин ты сын!!!

На сей раз король захохотал уже от души.

– Значит, так. Венчаемся в Вестминстере. Фотерингей я тебе дарю уже сейчас, а что ты предпочитаешь из драгоценностей? То же, что и раньше? Самоцветы?

– Да ничего мне не надо, – фыркнула Урсула Джингер. – Ты лучше скажи, что же ты там вычитал, в этой своей книге. Насколько я понимаю, ты перепутал сестер?

– Венчаться будем по всей форме, перед тем самым алтарем, на той самой мозаике – на которой стоял Эдмунд Горбун с Эделиной де Ферц. Я бы даже на один денек вернул католичество, чтобы обряд совершил папа римский, но ладно, обойдемся епископом Кентерберийским.

Латунное кольцо Ричарда, ироничный дар судьбы, королева хранила всю жизнь и не рассталась с ним даже в могиле.

* * *

Памятник, по заказу Елизаветы, в ту пору уже прославленной во всех краях правительницы, был создан Дройсхудом-младшим (ныне он известен своими гравюрами, но современники более почитали его как скульптора) и установлен на лестнице, ведущей с площади прямо к входным аркам Уайтхолла, справа, если смотреть со стороны площади (и, соответственно, Сент-Джеймского дворца), рядом с пандусом для въезда инвалидной коляски лорда-канцлера, герцога Корнуолльского. Тот в юности страдал болезнью позвоночника, да и в зрелые годы часто не мог обойтись без палки. В связи с этой постройкой появилось немало шуток, порой не слишком приличных, суть которых сводилась к тому, что ныне-де уже окончательно ясно, за кого королева выйдет замуж. И в самом деле, не прошло и года, как под сводами Вестминстера ее величество Елизавета обвенчалась со своим самым верным советником.

Для памятника прямо в ступени, без всякого возвышения, был врезан кусок – практически целый утес – дикого гранита, специально для этой цели привезенный с Челтенхэма. Скульптор изобразил короля с предельным натурализмом, практически естественного роста, в малом доспехе, с непокрытой головой – кажется, Ричард, окидывающий площадь хозяйским взглядом глубоко высверленных в бронзе зрачков, сейчас, как всегда, сбежит по ступеням и в своей обычной манере, положив пальцы на гарду меча, быстрым шагом направится куда-то по делам – и лишь гранитное облако под его ногами подсказывает, что дела монарха, пожалуй, в этот раз будут не совсем обычными. Забавно, что статуя считается конной, поскольку в полутора шагах за бронзовым Ричардом идет бронзовый же Бербериец, с провисшим поводом, закинутым, по обыкновению, на высокую луку седла.

Эта уздечка всегда сверкает, как золотая, поскольку среди студентов Оксфорда бытует странное поверье, что если перед экзаменом за нее подержаться, то можно безбоязненно вытаскивать любой билет – удача гарантирована. Как для этой операции обмануть бдительность стражи – секрет, передаваемый из поколения в поколение университетских школяров. Поговаривают, впрочем, что дело в простой денежной договоренности.

Вообще с монументом королю-чернокнижнику связано множество суеверий, не говоря уже о том, что людей, своими глазами видевших, как то ли в лунном свете, то ли в бурную ночь при вспышках молний статуя сходит с пьедестала и на коне, или без коня, с металлическим звоном движется по городу, считают дюжинами. Например, едва ли не официально признано, что под рукой Ричарда – самый настоящий меч, тот самый заколдованный клинок, что некогда подарил ему Бэклерхорст, и, если дорожишь везением и здоровьем, задерживать взгляд на этой детали не рекомендуется. Подобных легенд предостаточно, но главенствует среди них одна – в тяжкую для отчизны годину король и вправду покинет постамент, обнажит знаменитый меч, вновь сядет на коня – и горе тогда врагам Англии.

Часть третья

О, ему не надо было объяснять, что значат эти звуки. Он ждал, он знал, как это будет. С последней встречи, – а точнее сказать, с не-встречи с Марганделем. Зная отца, Гарри очень хорошо представлял себе, как все произойдет, и вот оно происходило – сначала внизу, в первом этаже, невнятная возня, потом гром и стук, топот множества вбежавших людей, потом – пауза, тишина, и вот – неспешное поскрипывание шаткой лестницы под чьими-то (Гарри очень хорошо знал чьими) шагами.