Читаем Человек теней полностью

– У меня нет родителей. Никого. Моя мама умерла, когда я был ребенком. Мой отец оставил меня вскоре после нее. Мне было восемь лет. Он ушел в сумерки.

– Ох…

– Вот так.

– Бедный. Как же вы справились?

Его лицо не выражало никаких эмоций.

– Выкручивался, как мог. И до сих пор это делаю. – Извечный закон жизни. – Это заставляет меня двигаться вперед. И это же тянет меня назад.

– Ее сбила машина, – продолжил он. – Я был там с ней, стоял на тротуаре. Мой отец собирался забрать нас, но опаздывал. Он ехал на красном седане. Я всегда буду помнить эту машину. Он пил со своими друзьями. Как всегда. Мать нагнулась, чтобы вытереть грязь с моего лица, затем повернулась и вышла на дорогу, не посмотрев предварительно по сторонам. Он не остановился. Мой отец не остановился…

Найквист уставился в никуда, а перед глазами проносились воспоминания. Старые светофоры и дорожные знаки, рука его матери в детской руке, приближающаяся виляющая красная машина, крик, звук падающего на асфальт тела… Лицо отца за рулем, его взгляд, полный отчаяния…

Девушка смотрела на него, не говоря ни слова.

– Это был несчастный случай, – сказал он. – Он никогда бы…

Он не смог закончить предложение. На стенах и потолке скользили болезненные тени.

Он почувствовал сухость во рту.

– Мне нужно выпить.

– Больше нет.

– Мне нужно еще.

– Давайте позвоним и закажем…

– Нет. – Он лихорадочно тряс головой. – Я должен… должен держаться…

– Вы не очень хорошо выглядите, Найквист.

За окном прошел еще один поезд, издав такой громкий звук, что, казалось, он промчался внутри их комнаты. На лице Найквиста пересеклись линии света и тени. Его родители стояли в противоположных углах комнаты и смотрели на него.

Он подождал, пока звук утихнет, и видение исчезло. Затем он просто сказал:

– Вот как бывает. В один момент. Вот как мы теряем друг друга.

– Мне очень жаль, – прошептала Элеанор.

Найквист хмыкнул. Его глаза сузились.

– Скажи, ты слышала о девушке по имени Элис?

– Почему вы спрашиваете?

– Или Элиза. Или Лиз. Элизабет?

– Моя мать иногда упоминала это имя. Элиза.

– Элиза. Верно.

– Я думала, что она давняя подруга детства моей матери или дальняя родственница.

– Ты не знаешь?

– Трудно понять, где правда и где воображение, когда она говорит.

– Я думаю, у нее был еще один ребенок, – сказал Найквист, стараясь говорить ровным голосом.

– Что? – потрясенно спросила Элеанор.

– У твоей мамы. У нее был второй ребенок. Еще одна девочка.

– Это неправда. Это не может быть правдой.

– Ты уверена?

Ее глаза загорелись.

– Святой Аполлон, значит, у Патрика и моей матери был ребенок, – сбивчиво сказала она, возбужденная предположением. – Элиза. Интересно, где она. Вы не знаете? Это многое объясняет, я имею в виду их отношения.

– Все не так просто. Патрик сказал мне, что он стреляет холостыми.

– Что?

– Он бесплоден.

– Но это значит…

– Это значит, что у твоей матери было двое детей от Кинкейда.

Она зажмурилась, словно пытаясь скрыть правду от самой себя.

– Твое имя упоминалось в письмах, которые ты нашла, в тех, которые Кинкейд отправил твоей матери?

– Мое имя? Нет, просто… девочка. Девушка. Он не называл имени.

– Значит, возможно…

– У меня есть сестра?

– Может быть. Я не знаю. Возможно…

– Что?

– Я думаю, она умерла.

– Нет… не говорите так.

– Твоя мать сказала так же. Но, конечно…

– Как мы можем доверять всему, что она говорит? Мы не можем.

Найквист пожал плечами.

Элеанор смотрела на него, охваченная беспокойством.

– Просто в голове не укладывается!

– Поживем-увидим. Возможно, я ошибаюсь в отношении Элизы. А Патрик, вероятно, сказал неправду о том, что бесплоден.

– Почему он солгал об этом?

– Не знаю. Но все это выглядело подозрительным с самого начала, когда Бэйл нанял меня, чтобы найти тебя.

– Да. Я знаю.

– Люди хранят тайны, скрывают что-то. И ты, Элеанор, как-то связана с этим.

– Как?

– Я до сих пор пытаюсь в этом разобраться. – Он вытащил из кармана оставшийся оранжевый флакон. – Ты когда-нибудь принимала это?

Она кивнула.

– Киа? Да, несколько раз.

– Зачем? Как оно на тебя действует?

– Вы это пробовали? – ответила она вопросом на вопрос и посмотрела на него.

Что-то в глазах или жестах его выдало.

– Я так и думала. Что вы видели?

– Ничего, – солгал он. – Я уснул.

– Да, конечно, – улыбнулась она. – Вы испугались? Или вам понравилось?

Он вернулся к окну и взглянул на ночной город. По эстакаде прошел еще один поезд, прямо на уровне его глаз. Он видел пассажиров – черные бесформенные фигуры в едва освещенных вагонах. Вагоны, полные теней.

Поезд исчез. Найквист знал, что девушка стоит рядом.

Он не торопился поворачиваться к ней.

– Вы слышите их? – тихо спросила она.

Он прислушался.

Да, вот они…

Голоса.

Много голосов.

Сквозь стены доносилось бормотание.

– Кто они? – так же тихо спросил он.

– Шепчущие поэты. Тсс. Они читают…

Они стояли вместе и слушали. Слова были неразборчивы, никаких стихотворных строк – лишь мягкий шипящий звук. Никакого смысла, только сам звук, ищущий смысл в ночи, в слабо освещенных местах Ночного района.

– Я завязала с киа. Я начала становиться зависимой от него.

– Что ты видела?

Ее голос был все так же спокоен, она говорила, мерно роняя слова: