– Пять лет назад у тогдашнего главного инспектора отдела особо важных расследований была племянница, которая пристрастилась к наркотикам, стала бездомной и исчезла с радаров. И полицейским было приказано проверять всех бездомных женщин, которым на вид от двадцати до тридцати лет. Все личные вещи, проходившие по этому делу, были отправлены на экспертизу, чтобы выяснить, не была ли та девушка, которая предположительно пропала, племянницей главного инспектора. Да, это было злоупотребление служебным положением, но такое можно понять. Очевидно, что речь шла не о племяннице главного инспектора, ведь мы так и не узнали имени хозяйки найденных вещей, но дело не было закрыто, а образец ДНК был сохранен в базе данных.

Конни положила ноги на стол, запрокинула голову и закрыла глаза.

– А тот главный инспектор разыскал свою племянницу? – поинтересовалась Конни.

– У меня не было возможности задать ему этот вопрос, – ответил Барда. – Он умер несколько лет назад.

– Вот ведь херня. Выходит, пока полиция пыталась найти одну пропавшую девушку, пропала другая? И теперь, пять лет спустя, у нас есть одна убитая женщина и одна, пропавшая без вести. Имеется между всеми ними связь или нет? Иными словами, есть ли это одна из ваших стандартных скверных ситуаций или же это гребаная нераскрытая катастрофа таких космических масштабов, что дело совсем плохо?

– Это не имеет значения. Мы можем спасти только ту из жертв этого мерзавца, которую он удерживает теперь. Когда тебя держат в неволе, масштабы происходящего тебе не важны, – усмехнулся Барда.

– Вы что, переиграли меня в предугадывании? – хмыкнула Конни.

– Да, и, если честно, это оказалось легче, чем я ожидал. – Барда расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и устало взъерошил пальцами волосы. – Итак, каким будет наш следующий ход?

– У меня есть еще вопросы, и их немало. Ответ на один из них можно получить только от судмедэксперта. Вы не хотите поехать со мной в морг?

Конни взяла со стула свои сумку и пиджак.

– Мы обычно называем это заведение мертвецкой, – пробормотал инспектор, доставая из кармана ключи от своей машины.

– Называйте его как хотите, но давайте скорее поедем туда, чтобы понять, жива Элспит Данвуди или нет.

Глава 8

Это был довольно паршивый парк, но здесь было лучше, чем дома. Мэгги Рассел лежала на карусели на детской площадке и смотрела, как мир кружится. Доносящийся снизу карусели металлический визг не раздражал ее, а, напротив, нравился, поскольку был под стать ее настроению. У Мэгги была мерзкая мачеха, Кармен, которая вечно гнобила ее. Будь у девочки союзники – братья или сестры, – ситуацию еще можно было бы терпеть, но их у нее не было, так что с понедельника по пятницу после ее возвращения из школы и до того момента, как с работы приезжал ее отец, в их доме находились только она и эта гадкая Кармен.

Если было не очень холодно, прибежищем Мэгги служил этот парк, расположенный на другом конце их улицы. Тут имелись качели, достаточно удобные, чтобы можно было часок посидеть и почитать, и деревянный детский домик, который предназначался для малышни, но в котором можно было укрыться от дождя. Здесь, в парке, никто на девочку не кричал, никто ее не унижал, и ей не надо было слушать, как Кармен рассказывает по телефону всем своим подругам про то, что роль мачехи очень напрягает ее.

Как оказалось, Мэгги была для своей мачехи гвоздем в заднице, постылой обузой. Поскольку рабочий день ее отца длился ужасно долго, Кармен отвозила падчерицу в школу и забирала оттуда, следила за тем, чтобы она делала уроки, и по идее должна была готовить полноценные завтрак, обед и ужин и держать дом в чистоте. Что было бы естественно для неквалифицированной тридцатилетней женщины без детей, не имеющей работы и не желающей ее иметь. В действительности же Мэгги по возращении из школы готовила для себя сама, и на ней же лежала большая часть работы по дому. К тому же как-то раз, когда в школе был короткий день, девочка по глупости вернулась домой рано, так как Кармен забыла заехать за ней, и обнаружила, что ее мачеха лежит голая на диване и тяжело дышит, говоря по своему мобильнику с кем-то, кого она называет «мой крепыш».

Мэгги попыталась использовать эту информацию в своих интересах, но проиграла. Оказалось, что ее отец – конченый подкаблучник (она узнала это выражение недавно и теперь то и дело повторяла его про себя). В его глазах мачеха Мэгги была непогрешима. Блондинка (благодаря краске для волос) с тощей фигурой (поскольку она тратила кучу калорий на то, чтобы вести себя как конченая стерва), Кармен могла просто-напросто выпятить попку, склонясь над мойкой, и отец Мэгги был готов исполнить любое ее желание.