Игнорировался элементарный вопрос: если все так, почему же «его препохабие» помогло заново обрести себя Ростроповичу, Вишневской, Барышникову, Нуриеву, Неизвестному, Синявскому, Солженицыну и другим, бежавшим или, согласно официальной терминологии, выдворенным из СССР? Или их поддержка вызывалась необходимостью вести политические игры?

Тогда как понимать другой факт: на концерты той же Вишневской ломились – или и зритель вовлекался в те же самые политигрища? Зритель Вашингтона и Парижа, Рима и Лондона, Мадрида и Лиссабона – фактически зритель всего Запада, весь народ? А стоимость билета, в переводе на наши деньги, за тысячу рублей – нестыковка получается!

КАПИТАЛ КАК СРЕДСТВО ПРИОБЩЕНИЯ К КУЛЬТУРЕ

Выходило: живут зажиточно и к настоящей культуре тянутся, одно другому не помеха, а подспорье. Элиты, меломанов хватит на один зал. А здесь месяц гастролей изгнанных из СССР артистов – и все аншлаг, публика далеко не великосветская.

Так, может, все-таки Капитал – «не препохабие», а средство приобщения к культуре? С чего бы это рядовой западник так проникся к нам сочувствием, что, не дожидаясь руководящей подсказки, шлет гуманитарную помощь? Иль золотой телец все-таки не вытравил в нем все человеческое? Как после этого верить россказням журналиста, прожившего в Штатах пятнадцать лет и совершавшего многомильные путешествия, как он выразился, «в поисках души»? Иль гуманитарная помощь – проявление бездушия?

ОТКРЫТИЕ ЧЕЛОВЕКА

Едва ли не самое поразительное открытие после двух лет – мы и в богатом «буржуине»! – открыли человека. Совестливого и придерживающегося самых строгих норм морали. Америка уважает не просто человека с чековой книжкой, а только человека с честно заработанными деньгами. Деловой человек крайне бережно относится к своей репутации.

Америка не так уж безразлична к происхождению богатства, далеко не все деньги застят ее проницательные глаза.

ОЧЕРЕДЬ КАК ПОРОЖДЕНИЕ ОШИБОК

Спецы по научному и «сверхнаучному» коммунизму вводили в нас инъекции страха. Мы попали в ловушку, из которой неимоверно сложно выбраться. Дефицит породил постоянного спутника очереди. (Приехал француз в Москву, пишет в Париж: «Странная, непонятная страна: за мясом очередь, за маслом очередь, в туалет очередь, даже в Мавзолей – и то очередь».) Не будет преувеличением сказать, что советский человек проводит в очередях по пять-шесть лет, выброшенных в никуда. Подобного расточительства не знает ни одна страна в мире.

Чем больше очереди, тем меньше товара. Чем меньше товара, тем длиннее очереди. Ликвидировать этот изнурительный бег на месте может только рынок. Исчезли же из списка дефицита цветы, книги. На книги заметно поднялась цена (до Запада нам еще далеко, книги там безумно дороги), но попавший в эксплуатируемые к предпринимателю зарабатывает столько, что имеет возможность удовлетворить книжный голод. И не только книжный. Он не пойдет в очередь, не станет тратить время, которое можно употребить на то, чтобы заработать.

ОЧЕРЕДЬ – ОПАСНЫЙ СИМПТОМ

Выгоднее покупать дорогое, чем дуреть в очередях, выгоднее производить, чем пытаться сэкономить на приобретении дешевого товара. Это все из азбуки рыночных отношений, которая распространяется вширь: нет иного пути, чем рынок, для повышения КПД всего народа. Богатство ведет не к дестабилизации общества, а наоборот, к его спокойствию: работающий да богатеет, богатеющий да работает. Чем выше жизненный уровень, тем больше стимула трудиться, раскрыть и реализовать весь свой потенциал.

Обратим внимание на прослеживающуюся закономерность: на Западе на улицу, в ряды разного рода демонстраций (кстати, весьма непродолжительных) идут, за редким исключением, именно те, кому нечего – за отсутствием оного – терять. Настоящее дело – своего рода конвейер – требует непрерывности, не позволяет ни на что отвлекаться, иначе – убытки, иначе – разорение. Забота любого правительства о растущем жизненном уровне – это и забота о стабильности общества.

Генеральному секретарю ЦК КПСС задают вопрос:

– Вы утверждаете, что мы находимся на пути от социализма к коммунизму. Почему же тогда в магазинах пусто?

– А мы в дороге кормить не обещали.