Боимся, что, как бы ни был велик бюджет ЦРУ, его бы не достало на проведение такой дорогостоящей операции по компрометации и социалистического образа жизни, и идей социализма. С не меньшими основаниями руку ЦРУ можно обнаружить и в СССР, народы которого почти полвека спустя после войны докатились до карточной системы. Уж не ЦРУ ли спланировало и провело коллективизацию, оГУЛАГивание; не по подсказке ли этой авторитетной организации мы сажали кукурузу и на вечной мерзлоте, накопили столько ядерного оружия, что в состоянии убить все живое на Земле, включая и агентуру ЦРУ? Но, насколько нам известно, в этом ведомстве – в высших эшелонах – нет ни одного генерала-камикадзе, все добропорядочные семьянины и большие жизнелюбы. Они могут – не спорим – вызвать огонь на кого-то, но чтобы богатый американец вызвал огонь на себя? В отличие от нас в США (из смерти министра обороны Форрестола сделали далеко идущие выводы) следят и за психическим здоровьем должностных лиц, особенно тех, чьи решения скажутся на ходе истории.

ИСТОРИЯ – НЕ ПУБЛИЧНАЯ ДЕВКА

В наших бедах виновны мы сами, и только мы, но не американцы. Это не американцы, не Запад дискредитировали то, чем мы жили семьдесят лет. Агитпроп ЦК повелевал выходящие ТАМ исследования и книги о соцлагере относить к разряду клеветнических, хотя и преследовали они благую цель: открыть рядовой Америке правду о нас. В отличие от нас, американцы не ретушировали и не приукрашивали историю, не обращались с ней как с публичной девкой. Они показали народу объективную необходимость охоты на коммунистических ведьм – сработал инстинкт самосохранения их Системы, в которой богатство считается нормой бытия.

Помните сказку? Стоит сказать: «Сезам, откройся!» – и за дверью сказочные богатства. Жизнь не сказка, дверь в богатство требует своих ключей. ТАМ научились открывать заветную дверь набором кодовых знаков, электроникой – высшей ступенью квалификации, мы – молотили кувалдой там, где надо было ум употребить. Меняли форму кувалды, пытались ее рационализировать – дверь не поддавалась, требовала иной Системы обращения.

ТАМ умирает глава государства – это национальное горе, но не трагедия. Еще не остыло тело президента Кеннеди, как сработал механизм самосохранения государства. Линдон Джонсон принес клятву и освободился от приставки «вице» к своему титулу, стал президентом. Брат покойного министр юстиции Роберт Кеннеди попытался, как не раз с ним бывало ДО ТОГО, оспорить какое-то распоряжение Джонсона и услышал твердое: «Я президент!» Разбалансированности государственного механизма – ни на миг.

Америка твердо знала: никаких кардинальных изменений курса, никаких ломок – изменения коснутся не стратегии, а тактики, и встречено это будет с пониманием: по складу характера, манерам политической игры, привычкам Джонсон резко отличался от Кеннеди, требовалась стыковка аппарата с новым президентом, который вправе был набрать свою команду. В конце концов, даже у телеграфиста свой почерк передачи морзянки. Америка была уверена: кто бы ни пришел хозяином в Белый дом, – телеграммы станут передаваться, пусть и другим почерком, но всегда точно и своевременно.

Америка – страна основательности и стабильности, она никогда не жила от президента до президента, от пленума до пленума, не то, что СССР.

Любопытное зрелище являла собой советская художественная литература даже послесталинских лет. Произведения самых разных по стилю авторов писались по нехитрому шаблону: реальная картина провалов и промахов, а в финале: «Но вот состоялся сентябрьский Пленум ЦК», что означало: последует благодать. При некоронованном владыке Азербайджана Гейдаре Алиеве в титрах фильма «Я, – следователь» было написано: «События, о которых речь в фильме, происходили до 1969 года», – до года его восшествия на престол. В фильме «Последняя осень» смерть Брежнева подается как начало эры справедливости, эры счастливой жизни. Прошла знаменитая ППП – пятилетка пышных похорон, закопали вслед за Брежневым Андропова, Черненко, Устинова, Пельше – не изменилось ровным счетом ничего, пока не взялись ломать Систему. Свет надежды забрезжил, когда взялись не за еще одну попытку усовершенствовать кувалду, а за развал старой и создание новой, конкурентоспособной системы. К богатству приводит лишь Система, запрограммированная на него.

ГЕНЕРАЛ-ДИРЕКТОР РАЗБИРАЕТСЯ

Вот выдержка из нашумевшего почти полвека назад романа: «С Костей Бережковым Листопад (директор крупнейшего оборонного завода. – Авт.) познакомился так. Однажды позвонил к нему главный бухгалтер: как быть, одному рабочему начислили за месяц девятнадцать тысяч зарплаты, неслыханная цифра, начальник цеха и парторг настаивают на уплате, платить или воздержаться?..

– Что за рабочий? – спросил Листопад.

– В том-то и дело, – сказал главбух, – что если бы старый, кадровый, а то мальчишке семнадцать лет, без году неделя на производстве. – Видимо, последнее обстоятельство и внушило главбуху подозрение».