Читаем Человек-ящик полностью

У меня было такое чувство, что предложение, которое должно было исходить от меня, сделал мой двойник. А она, следя за происходящим, быстро шевелила пальцами; словно без нитки самозабвенно играла в «колыбель для кошки». Она неторопливо переступила с ноги на ногу. Полы свежевыглаженного белого халата разошлись, и выглянуло колено, которое так и захотелось погладить. А вдруг под халатом она совершенно нагая? Я испытал чувство, будто случайно проглотил крохотный воздушный шарик и вдруг он начал раздуваться во мне. Неужели у меня хватит смелости попросить ее раздеться на глазах у этого лжечеловека-ящика?

– Колебаться нечего, – подгонял меня лжечеловек-ящик. – Что такое человек-ящик, если не принимать близко к сердцу его судьбу? Дуновение ветра, пыль, не более. Со мной самим произошел чрезвычайно интересный случай. Однажды я стал проявлять какой-то снимок, сделанный совершенно случайно, и вдруг во весь кадр всплыло изображение, увидеть которое я даже не предполагал. По улице спокойно, без стеснения шел человек, надевший на себя ящик из гофрированного картона. Я не такой специалист, как ты, у меня дешевый детский фотоаппаратик. И все-таки что я собирался тогда сфотографировать? Дело давнее, но я думаю, скорее всего, похороны. Я всегда стараюсь сфотографировать на память похороны своих пациентов. Я был потрясен. Как можно было не заметить человека-ящика – ведь фотографировал я с такого близкого расстояния. Но я совершенно не помню его. Невидимый, но появляющийся на фотографии призрак – это просто антисуществование какое-то. И с тех пор, да, с тех пор я и начал испытывать интерес к людям-ящикам. Я стал приглядываться и обнаружил, что по улицам бродят люди точно такого вида, как на моей фотографии. Я заметил также, что никто не обращает на них никакого внимания. Значит, не я один не видел их. Человек-ящик заходит, например, в продовольственную лавку. Высовывает из дырки руку и начинает тащить все подряд. Помидоры, молоко, сухие соевые бобы – не такая уж ценность, но все же. Но вот что интересно: ни покупатели, ни продавцы, стоящие тут же, не только не ругают, но даже не замечают его. Человек-невидимка, да и только. Ходить, упаковав себя как товар, – это не просто подозрительное, но оскорбительное для людей поведение. И все-таки существование человека-ящика никому не причиняет вреда – если есть желание игнорировать его, можно спокойно игнорировать. Ты тоже можешь относиться ко мне с полнейшим безразличием.

Лжечеловек-ящик, неожиданно вздохнув, умолк, точно проглотил последние слова, и я вслед за ним тоже глубоко вздохнул. Может быть, в самом деле его условия не так уж плохи. Я-то лучше всех знаю, что существование человека-ящика никому не причиняет вреда. Место, где находится его клиника, не особенно удобно, но поскольку он открыл ее, значит у него должны быть сбережения, так что неудобство может, наоборот, обернуться для нас возможностью быть подальше от людей. В общем, теперь проблема в том, как на все это посмотрит она. Если только удастся добиться ее согласия, мы, не исключено, прекрасно заживем втроем. Нет, не втроем, а вдвоем. Рассматривать его как корзину для бумаг, конечно, не стоит, но, если вообразить, что это клетка с обезьяной, стоящая в спальне, – все будет в порядке.

– Ну а ты как, не возражаешь?

– Я? – Она пристально посмотрела на меня, потом перевела взгляд на лжечеловека-ящика. Пока она переводила взгляд, на лице ее появилась улыбка, вызвавшая у меня острую ревность. – Зря спрашиваете… Трудно отвечать на вопрос, когда всю ответственность перекладывают на тебя… Стоит мне задуматься, и я тут же роняю на ногу ножницы или сажусь со всего размаха на стакан… в общем, в таких случаях со мной всегда происходят странные вещи… Сколько сейчас времени?

– Без двадцати четырех десять, – поспешно ответил лжечеловек-ящик, а я, снедаемый нерешительностью, почувствовал угрызения совести. Она же, продолжая наступать, отрывисто бросила:

– Послушайте, сколько вам лет? Только по правде.

– По метрике двадцать девять, а по правде года тридцать два – тридцать три.