Читаем Человек без сердца полностью

— Нет, все-таки что-то с тобой не то, — озабоченно буркнула девочка, торопясь сбежать из дома прежде, чем мать очнется и заставит ее, как обычно, убрать со стола.

Вероника долила в кружку кипятка, отрезала дольку лимона, задумчиво пососала ее и вдруг вскочила с места, едва не опрокинув стул.

Влетела в спальню, выдвинула нижний ящик прикроватной тумбочки и под кипой бумаг и дисков нашла прозрачный файл с письмами брата. Открывала один конверт за другим и перечитывала знакомые строчки. Непонятное волнение охватило ее, она чувствовала, что вот-вот найдет нечто важное. Вновь и вновь пробегала взглядом по исписанным мелким почерком листам, пытаясь разглядеть то, что раньше упускала. Она прочитала каждое письмо по несколько раз — поверхностно и поспешно, вдумчиво и медленно, спокойно и почти срываясь на истерику.

Вениамин сообщал немного, мастерски дозируя информацию. Ни одного лишнего слова и детали. Все послания похожи, будто написаны под копирку. Разве что порядок предложений варьировался да синонимы употреблялись. И все же последнее письмо отличалось от предыдущих. Стиль повествования не изменился, и фразы попадались знакомые, но кое-что существенно выбивалось из общей схемы. И как это раньше она не заметила? В последнем письме брат впервые называл невесту по имени и описывал ее внешность. Судя по всему, новая возлюбленная являлась кем-то особенным. По крайней мере, так считал брат.

Вероника посмотрела на штамп на конверте — письмо отправлено из Москвы. Если прикинуть, сколько оно шло, учесть, когда произошло знакомство с невестой («около месяца назад»), предположить, что Вениамин сейчас живет в столице… То можно попробовать… Только попробовать… Без гарантий…

Вероника бросилась к компьютеру и включила его. Система загружалась мучительно долго, не хватало никакого терпения. Резко разболелась голова. Отыскать в аптечке таблетку потребует слишком много времени. Процессор отрывисто пикнул, монитор приветливо замигал, Вероника открыла браузер и вошла на нужный сайт. В строке поиска написала:

«Елизавета Москва пропала без вести апрель 2013».

Надежды практически не было. Но стоило попытаться.

«Нашлось 2 млн ответов», — безрадостно прочитала она и принялась открывать страницы, примерно соответствовавшие запросу.

Через полчаса Вероника встала, сходила на кухню, выпила анальгин и вернулась к компьютеру. Еще через полчаса откинулась на спинку стула и устало закрыла глаза, чувствуя себя совершенно разбитой.

Десятки Елизавет, сотни пропавших без вести. И ни одной в возрасте тридцати с чем-то лет, пропавшей в Москве в апреле этого года.

Собственно, на что Вероника рассчитывала? Придумала гипотезу и полагала, что мгновенно найдет подтверждение? Жаль, в жизни редко бывает легко.

Таблетка не помогла. Голова продолжала болеть. Вероника намочила полотенце холодной водой и обмотала им лоб, перебазировавшись на кровать. Несколько минут лежала неподвижно, надеясь уловить намек на улучшение, но тщетно. Боль раскалывала голову надвое, словно по черепу молотили топором. Вероника представила, как дробятся кости, как лезвие погружается в мягкую сероватую массу… Это было невыносимо. Слезы хлынули из глаз и потекли обжигающим потоком. Ей казалось, что они оставляют на коже шрамы от ожогов. Эта нелепая мысль — о том, что теперь лицо изуродовано — вызвала у нее новый приступ отчаяния. Она все так же лежала, не открывая глаз, не шевелясь, давясь беззвучными рыданиями… Влажное полотенце нагрелось и стало причинять дополнительные страдания, стискивая голову жарким обручем.

Вероника осторожно села, откинув полотенце, опустила ноги на пол и медленно встала. Шатаясь, добрела до ванной, сбросила одежду прямо на пол и залезла под душ, включив прохладную воду. Стоять не было сил; она села, согнув ноги и упершись лбом в колени. Холодные струи обволакивали пылающую голову, успокаивали и расслабляли. Минут через пять боль отступила, оставив после себя удручающую, но терпимую тяжесть.

Вероника робко вздохнула, боясь радоваться раньше времени, и повернула вентиль, сделав воду теплее. Ей с детства нравилось подолгу принимать душ. В потоке воды она впадала в полусонное гипнотическое состояние; вода исцеляла и смывала горечь, которая волей-неволей накапливается в сердце, если ты не знаешь, что делать с собственной жизнью. В редкие минуты одиночества — когда муж и дочь уезжали, мать с отцом не звонили, а друзья не беспокоили — Вероника ловила себя на мысли, что все ее существование подчинено движению — беспрерывному и не всегда осмысленному. Она постоянно куда-то бежала, что-то планировала, суета ждала ее утром и не покидала даже ночью — Веронике снились кошмары, в которых ее обязательно кто-то преследовал. Она спасалась бегством, не видя, а лишь интуитивно чувствуя своего врага. Если бы она остановилась, если бы только задумалась, вглядевшись внутрь себя, враг неминуемо догнал бы свою жертву и, вцепившись в ее горло когтями, никогда бы не отпустил.