Читаем Человек без башни полностью

Короче говоря, когда Мальвина вышла на запыленные, дурно попахивающие улицы поселка, местные веселились не первый день. Идея Мальвины, слиться с местным население была в корне неправильной, но она ведь не знала, что этот остров в основном населяют мужчины и что в данном случае появление Громилы, Бенедиктова или Чебурека выглядело бы более естественно. Тем более, она не могла знать, о том, что первая женщина, ее предшественница, оставила в поселке о себе такие воспоминания…

Первый местный, увидевшей девушку, высказал бурное удивление, но не восторг по поводу ее появления. Его Мальвина встретила возле мусорной кучи. Грязный, нечесанный, с всклокоченной головой, в полосатых трусах, с литровой бутылкой «Мартини» – «Бьянко» он лежал рядом с такой же грязной, зачуханной свиньей. Свинья совершенно пьяными глазами уставилась на девушку и громко пьяно хрюкнула:

– Хрру-хру! – как бы выражая свое удивление появлению незнакомки.

– Ище? – едва ворочая языком, голосом передовика алкогольнго фронта, поинтересовался лежащий рядом мужик, тыкая бутылкой в рыло свинье – Пей, – ик-, только и мне оставь, – ик-, не будь свиньей.

– Эй, мужик, – позвала его Мальвина, пытаясь привлечь внимание.

– Гляди-ка…, заговорила…, – с трудом подбирая слова произнес алкаш. – А говорят, свиньи, не люди… Если свинья много выпьет качественого напитка, не пойла там какого-нибудь, то станет человеком… О! – произнес мужик такую длинную фразу и притомившись, снова хлебнул из бутылки.

– Эге-гей, товарищ! – снова позвала его Мальвина. Подходить ближе она не хотела, зловонная лужица растекающаяся от кучи, батальон мух носящийся вокруг, пьяная свинья, воняющая навозом и помоями, не вызывали желания приблизиться к этой живописной парочке.

– Товарищ? – слово в пьяном мозгу вызвало интересные ассоциации, алкаш, все так же неподвижно лежащий, произнес голосом Диогена: – Гусь свинье не товарищ… Обидно… А вот я, свинье – друг!

– Мать твою, башку поверни, – крикнула девушка, метнув в алкаша камушек, подобранный с земли. Ее терпению пришел конец.

Камушек щелкнул аккурат по затылку. Мужик ойкнул и повернулся, открыв рот, чтоб выплеснуть на того козла, который это сделал, весь поток нецензурщины, который мог сейчас воспроизвести его измученный алкоголем язык.

Увиденное потрясло. Напротив мусорной кучи стояла молодая, абсолютно лысая баба, в короткой юбке, топике и с сережкой в пупке.

– Белочка, ик, – голосом обреченного смертника произнес он, выпучив глаза.

– Мальвина, – злым голосом представилась девушка, наконец-то дождавшаяся внимания.

– Нет, белочка…, – упрямо и печально произнес мужик, – Допился… Прощайте мама, прощай свин, – ик-,ка. Горячка белая, белая горячка…, – завыл-запричитал мужик, обхватив голову руками.

Свинья, на которую причитания собутыльника произвело тягостное впечатление, принялась подхрюкивать в унисон. Вой с визгом подхватили собаки, катающиеся в пыли.

«Сейчас весь поселок сбежится», – подумала девушка, необходимо было остановить как-то это безумие. Девушка огляделась и увидела, возле хижины, на заборе, два здоровенных кувшина желтовато-оранжевого цвета, из бутылочной тыква. В южных широтах ее на огородах выращивают, Громила рассказывал. Тыкву высушивают на огне и используют как сосуд с водой. У них еще такое интерсное название было, смешное, не то кикибас, не то колбасы. Вспоминать было некогда, девушка сняла два горшка, осторожно ступая, высматривая места где нет зловонной жижи, добралась до этого урода и шлепнула кувшинами по голове.

Мужик взмахнул руками, и тихонько осел на землю. Его вопли смолкли, свинья недовольно хрюкнула и засеменила прочь от кучи, пока ей самой не досталось, вслед за ней прекратили тявканье собаки. Наступила тишина. «Калебасы» – с удовлетворением вспомнила Мальвина, название этих самых горшков, черепки которых держала сейчас в руках.

Девушка оглянулась, никого. Похоже ее борьба за тишину, не привлекла ничьего внимания. Тем лучше. Она двинулась дальше. Второй, равно как и третий и четвертый, встреченный ею местный житель были точно такими же информационными трупами как и тот первый. Добиться от них хотя бы одного нормального слова было просто невозможно, про причине сильной алкогольной интоксикации, говоря простыми словами – перипития. Правда, наблюдалась одна общая, любопытная деталь, все местные с удивлением воспринимали факт ее появления. Они пялились на нее так же, как любой землянин разглядывает зелененького инопланетянина, выползшего из своей тарелки посреди городской площади, в час пик.