– Ну, видишь, все поверили, что я сумасшедший, так что я могу с чистой совестью и не спеша, с удовольствием прикончить тебя. Я могу тебя убить, хотя скажешь ты правду или нет – мне-то ведь это почти все равно. Получишь одну пулю в ногу... другую в животик... а потом уж в горло... просто, правда ведь? – Главное – делать все не спеша, пока ты не раскроешь свою гнусную пасть. Видишь, никто не вмешивается. Полицейский стоит в дверях, но он и не думает помогать тебе, хотя у него в кармане пистолет, а я стою нему спиной. Ну, так куда хочешь получить первую пулю?

* * *

От вопля, напоминавшего уже не человеческий голос, а визг попавшего в капкан зайца, у Мелсона, взбегавшего вслед за Хедли по лестнице, похолодела кровь в жилах. Новый вопль...

– Ну нет, – произнес все так же спокойно голос, – ты не убежишь. Отсюда тебе никуда не деться. Ты же знаешь – я был не в себе, когда влепил четыре пули в голову того банкира, а на него у меня, собственно, и зла-то не было.

Тяжело дыша, Хедли добежал, наконец, до вершины лестницы. Через его плечо Мелсон в открытую дверь увидел спину Стенли, а чуть подальше – лицо, которое вряд ли сейчас можно было назвать человеческим. Отчаянно трепыхающаяся, бестолково размахивающая руками фигурка пыталась спрятаться за ширму от неумолимо приближавшегося к ней Стенли.

– Ладно, первую в живот, – поднял револьвер Стенли.

Вопль утих.

– Уберите его, – странным, еле слышным голосом пробормотала фигурка. – Все кончено. Я убил Эймса. Я убил Эймса, будьте вы все прокляты! Я убил Эймса! Сознаюсь – только, ради бога, уберите его!

Голос звучал истерически. Пепельно-серое лицо прижалось к разрисованной языками пламени ширме. А еще через мгновение на губах Кальвина Боскомба выступила пена и он потерял сознание.

Несколько секунд Стенли стоял неподвижно, а потом тяжело вздохнул, сунул в карман револьвер и повернулся к Феллу, который только что не спеша вошел в комнату и остановился перед неподвижно, словно куча тряпья, лежавшим Боскомбом.

– Ну? – устало спросил Стенли. – Как у меня получилось? Сознался, не правда ли?

– Получилось великолепно, друг мой, – положил руку на плечо Стенли Фелл. – О лучшем нельзя было и мечтать... Никогда не думал только, что холостые патроны стреляют так громко – вы, пожалуй, подняли на ноги всю округу!

Фелл обернулся к Хедли.

– Не беспокойтесь, – Боскомб не ранен, и его спокойно смогут повесить. Любопытно, какого он теперь будет мнения о "реакциях человека, готовящегося к смерти"!

22. Правда

"Дейли сфер": "Отставной офицер полиции блестящим маневром мстит за смерть своего бывшего коллеги!"

"Дейли беннер": "Опальный инспектор полиции способствует триумфу Скотленд Ярда!"

"Дейли трампетир": "На снимках: Слева: Старший инспектор Девид Хедли, сумевший в течение суток уверенно завершить дело. Рядом с ним – заместитель начальника управления полиции Джордж Белчестер. Справа: Герой дня мистер Питер Э. Стенли, у которого мы, к сожалению, не смогли взять интервью, поскольку он отправился в длительное морское путешествие для укрепления пошатнувшегося здоровья".

Передовая статья "Дейли трампетир": "Наши органы охраны порядка вновь убедительно доказали, что находятся на высоте положения и могут рассчитывать на активную поддержку всех граждан. Мы горды тем, что только у нас, в Великобритании..."

Доктор Фелл:

– Черт возьми, у меня просто не было другого способа уберечь всю шайку от скандала. Давайте-ка выпьем!

Поскольку, однако, нас интересует не спасение чести полиции, а хроника событий, связанных с убийством, совершенным хитроумным и самоуверенным преступником, мы расскажем о беседе, состоявшейся на следующее утро в квартире доктора Фелла. Кроме Фелла присутствовали только Мелсон и Хедли, которому все же следовало узнать, каким именно образом он сумел довести дело до победного конца.

Встретились они только после полудня, так как дел у всех было много – прежде всего, нужно было, пока Боскомб не пришел в себя и не начал снова все отрицать, получить от него подписанные в присутствии свидетелей показания. В конце концов, однако, все было улажено; в комнате Фелла в камине пылал огонь, а на столе стояло угощение: ящик пива, две бутылки виски и коробка сигар. Оглядев с сияющим лицом свои владения, доктор Фелл начал речь.