Полковник Гущин делал заявление для прессы о результатах оперативной работы по раскрытию трех убийств. Он назвал имена и фамилии потерпевших. Кратко, но красочно описал версии, «которыми они руководствовались вначале» – Катя лишь диву давалась, как Гущин может вот так складно врать, не моргнув глазом, скармливая прессе то, что надо.

А затем он перешел к личности подозреваемого в убийствах Андрея Казанского, подчеркивая, что есть «веские основания не сомневаться в его виновности».

– Глава города… градоначальник… Это как-то связано с предыдущими задержаниями чиновников и сотрудников полиции, которые происходили в городе раньше?

– Не является ли это сигналом к очередной чистке местных властных структур?

– Казанский подозревается в убийствах по оккультным мотивам. Как вышло, что такой человек возглавлял город?

– Вам не кажется, что «оккультизм» в качестве обвинения чиновника – это как-то уж чересчур даже по нынешнему времени? Перехлест?

– Когда ему будет предъявлено официальное обвинение?

Полковник Гущин на это ответил: «В самое ближайшее время».

– Какая мера пресечения выбрана Казанскому?

Гущин на это ответил коротко: «Содержание под стражей».

И тут кто-то из журналистов спросил:

– Полковник, а вот когда всех посадят… Всех! Театральных режиссеров, олигархов, министров, забайкальских хлеборобов, врачей, полицейских, губернаторов, дагестанских джигитов, митингующих школьников, чиновников, бизнесменов, художника Васю Ложкина, – кто станет кормить, лечить, охранять и развлекать оставшуюся тусовку?

– Не ко мне вопрос, – ответил Гущин.

Его ответ потонул в шуме – тут же, как водится по нынешним временам, кто-то заржал, кто-то «оскорбился в святых чувствах». И все сцепились в пылкой дискуссии, готовой вот-вот перерасти в мордобой.

Катя пыталась перекричать ор. Она кивнула стоявшему у дверей зала для совещаний капитану Первоцветову.

Тот исчез за дверью, и через минуту на пороге зала закипела еще одна свара.

– Туда нельзя, я говорю вам, туда нельзя! Там брифинг! Пресса!

– Чего ты мне рот затыкаешь? Я право имею! Пусть все знают!

Дежурный по ОВД преграждал путь в зал Маргарите Добролюбовой. В куртке нараспашку, взлохмаченная, красная, она снова распространяла вокруг себя ядреный водочный дух, едва держась на ногах. И орала что есть сил:

– Слушайте меня, это все обман! Не виноватый он! Не убивал он мою дочку!

Журналисты прекратили гвалт, насторожились.

– Вы пьяны, покиньте помещение! Вы в стельку пьяны! – шипел дежурный, напирая на Добролюбову и выдавливая ее назад, за дверь зала, в коридор. – Уходите сейчас же!

– Не заткнешь мне рот, мне правда дороже! Чего невинного человека в тюрьму бросать? Не убивал Казанский мою дочку Аглаю! Я доказать могу! У меня доказательство есть! Я вот пойду домой и найду, докажу вам!

– Идите, идите домой! – дежурный вытолкнул ее в коридор, отсекая от нее журналистов, которые уже устремились следом, чуя новую сенсацию.

– Какие основания у вас есть говорить о невиновности Казанского?

– А кто она такая?

– Мать первой жертвы, убитой три года назад.

– Какое доказательство вы имели в виду?

– Почему вы заступаетесь за Казанского?

– Она пьяна, – увещевал журналистов дежурный. – Не пойми что болтает! Она же лыка не вяжет!

Вместе с еще одним полицейским они под руки повели упиравшуюся Маргариту Добролюбову к дежурной части, продолжая отсекать от нее настырную прессу.

Дежурный звонил по мобильному в больницу, прося приехать «Скорую» и забрать невменяемую из отдела. Он спорил, повышал на глазах журналистов голос: как это нельзя приехать? Сделайте ей укол хотя бы! Она в сильной степени опьянения, чуть брифинг не сорвала!

«Скорая», несмотря на все пререкания, приехала на удивление быстро. Орущую матом Добролюбову запихали туда.

Журналисты валом повалили из ОВД. Полковника Гущина и Катю уже мало кто слушал. Журналисты названивали по мобильным, отправляли набитый текст статей «срочно в ленту» в мессенджерах и электронке. Местный телеканал «Горьевский курьер» делился перед камерами возбужденными комментариями:

– В деле арестованного по обвинению в убийствах замглавы Горьевска Андрея Казанского неожиданный поворот – мать первой жертвы Аглаи Добролюбовой Маргарита Добролюбова прорвалась на брифинг и заявила о невиновности арестованного градоначальника! Полиция пока для комментариев недоступна. Те полицейские источники, с которыми нам удалось связаться, подчеркивают факт нахождения Добролюбовой в алкогольном опьянении и призывают не относиться к ее словам всерьез. Пусть мать первой жертвы алкоголичка, но, как известно, что у пьяного на языке, то и… Одно очевидно: дело о горьевских убийствах далеко не закончено, возможно, вскоре нас ждет обнародование каких-то новых улик и доказательств.

– Ну ладно, – тихо сказал Кате полковник Гущин, – эта часть пути нами пройдена. К вечеру новости разлетятся как пух. И весь город узнает, что произошло на брифинге, что она кричала. Нам остается лишь ждать.

Глава 48

«Время – это я»