Ей очень хотелось плакать. От слабости, от пережитого и от этого гадостного и гнетущего чувства вины. Но… не сейчас.

Глава двенадцатое. Когда боги улыбаются

Пустой теперь берег выглядел каким-то слишком мирным и идилличным. Над ним плыла легкая предрассветная дымка. Волхов все так же накатывал свои волны на каменистую полоску земли.

Елена сидела на камне. Всего шагах в пяти от линии воды. После душа и легкого перекуса она чувствовала себя лучше. Физически. Чувство вины, естественно, никуда не делось. А потому настроение у нее было паршивое. А тут еще это…

Егор стоял недалеко от нее и тоже осматривал берег. У его ног, завернутая в куртку, покоилась чаша.

— Тихо и красиво. Даже не верится, правда? — спросил он.

— Если бы, — возразила она.

— Объяснишь?

Елена кивнула. Конечно, она ему все объяснит. Как же иначе! Хотя, кто сказал, что ей так хочется пускаться в эти объяснения и признавать вслух то, что еще не переболело. Но ведь за все надо платить, не правда ли?

— То, что происходило ночью на этой поляне, — нехотя начала ведьма. — В целом напоминает картину нашего мира, по крайней мере жизнь той его немалой части, что зовется Россия.

Елена усмехнулась, видя, как Егор нахмурился, стараясь понять, к чему она ведет.

— Двоеверие, священник, — иронично пояснила хозяйка «Бюро магических услуг». — Два бога мирно уживаются на этой древней земле. И тут по канонам развивается сюжет. Боги, чаша и старая вечная сказка. Пусть не о добре и зле, а всего лишь о бескорыстии и жадности.

— Ты опять говоришь мне о мифологизации сознания, — в голосе настоятеля звучало нетерпение. Он сейчас не желал слушать избитых истин.

— Да, мы с тобой уже ранее говорили об этом, — согласилась Елена. — Сейчас я повторяюсь, потому что именно на этом строится вся логика нашей истории. И проблема в том, что объяснить эту логику слишком трудно. Наш сюжет похож на игру в пазлы. Множество фрагментов, каждый из которых важен и значим, но соединить их вместе…

— Кто они? — перебил ее Егор. Он тут же немного смутился. Ему не хотелось быть резким, просто он спешил узнать о том, что мучило настоятеля.

— Это те, кто хранили чашу до тебя, — поняв смысл вопроса, немного грустно объяснила ведьма. — Теперь они ее вечные стражи.

— Они призраки? — продолжал он расспросы.

— Можно сказать и так. — Елена чуть пожала плечами. — Это неупокоенные души, которые навечно привязаны к артефакту.

— И я… — Этот вопрос давался Егору с трудом. — Я тоже стану одним из них?

— Ну. — Теперь ведьма позволила себе любимую ироничную усмешку. — Сегодня ночью у тебя был шанс присоединиться к их теплой компании. Но ты же не пошел с ними.

— Благодаря тебе, — напомнил настоятель, хотя особо душевных нот в его тоне не звучало.

— Не совсем чтобы и мне, — возразила Елена. — Дело в том, что я опять же уже не единожды тебе говорила. Чаша принадлежит богам. Не только Волху, но и Христу. Ведь на этой земле жили многие поколения православных монахов. Их вера имеет огромную силу. Как и твоя вера. Ты выбрал Христа. И он этой ночью защитил тебя.

— А Волх? — Казалось, Егор сейчас в голове выкладывает для себя ту самую мозаику, пазл, заполняя картину нужными кусочками.

— В принципе, — чуть подумав, ответила хозяйка Бюро. — Ты служишь и ему тоже. У вас с ним некий договор. Он спас тебе жизнь в детстве. Ты все эти годы хранишь его чашу. Честная сделка. Прибавим сюда, что твое мировоззрение в целом больше похоже на языческое, чем на православное.

— Да, примерно об этом и сказал отец Сергий, — вспомнил Егор и в его голосе прозвучали ноты упрека.

Елена еще раз усмехнулась, но уже не так добро.

— Интересно, — заметила она холодновато. — И кого ты винишь в его смерти? Меня или себя?

— Конечно, себя, — после небольшой паузы признался настоятель. — Я понимаю все аргументы, что это его выбор, что он сам… В общем, я знаю, что здесь можно сказать, но… его смерть… она кажется какой-то неправильной.

О! Елена его отлично понимала! Себе она, правда, даже не пыталась искать оправданий. Смысла не видела. Но, конечно, слов можно найти много, тут Егор прав.

— Любая смерть такой кажется, — нехотя заметила она. — Но тут ты заметил верно. В том, что происходило здесь прошлой ночью, Сергий был единственной случайной фигурой. Хотя, конечно, можем напомнить себе еще раз, что это был его выбор.

— Странно, — после очередной недолгой паузы вдруг сказал Егор. — Почему ты считаешь его случайной фигурой? Он желал чашу. Как ты заметила, в этой сказке о бескорыстии и жадности он встал не на ту сторону. Он собирался забрать артефакт!

Елена улыбнулась, на это раз почти ласково. Чувство долга Хранителя перевесило чувство вины.