Читаем Чаша волхва полностью

Она уловила его насмешку, чуть улыбнулась. Пусть немного натянуто, но все же… А еще Елена нащупала его руку и положила ему на предплечье свою ладонь. Алек предпринял огромное усилие, чтобы не вздрогнуть от ее прикосновения. Будьте осторожны в своих желаниях, они могут исполниться. Интересно, волки перед тем, как напасть, тоже такие трогательные? Хотя Елена, конечно, контролирует себя лучше. Чуть-чуть лучше…

— Все верно. — Тон священника между тем вновь резко изменился. Полыхнула золотом аура. Алек чуть насмешливо скривил губы. Все же перед ними архиепископ. Быстро батюшка силенки восстанавливает.

Архиепископ чуть повернулся на сиденье своей мощной фигурой и вперил в них тяжелый взгляд. Алек частенько замечал такой у высших чинов церкви.

— Наш мир, — заговорил отец Александр хорошо поставленным голосом, каким наверняка не раз обращался к пастве. — Мир Церкви и Господа нашего, в чем-то очень похож на ваш. Мир магии? Да? Чудеса — его неотъемлемая часть. И так же, как вы, мы принимаем чудесное как данность. Разница лишь в том, что в нашем мире чудо и все иное, повседневное — подарок бога. Вы же имеете несколько иное мнение на этот счет.

— Почти не принципиальное различие, — подал голос Павел.

Алек опять не удержался от усмешки. О да! Похоже, фээсбэшник очень даже не плохой тип. Его дорогая подруга не ошиблась. Хотя… Маг вдруг в полном объеме оценил странность ситуации, в которой оказался. В одной тесной машине сидят два мага, фээсбэшник и священник. Три противопоставленных друг другу силы, объединенные союзом, суть которого каждый из них даже не в состоянии полностью осознать.

Алек приободрился. В нем появилась странная злая веселость.

— Так ли уж оно не принципиально? — самым провокационным тоном поинтересовался он.

— Церковь — это еще и власть, и ответственность, — выделяя каждое слово, продолжил священник. — И в какой-то мере политика.

— Это прежде всего политика, — так же значительно возразила Елена. — И если бы не странная связь между мною и Егором, вы бы, проводя свою политику, даже близко бы нас к монастырю не подпустили.

— Согласен. — Отец Александр позволил себе чуть улыбнуться. — И если бы не тот факт, что только ваш дар способен помочь церкви в этом деле, я приложил бы все силы, а это, поверьте, не мало, чтобы вас близко от отца Георгия не было. Но такова воля божья. И таков выбор Егора. Таковы обстоятельства… — архиепископ чуть помолчал, а потом продолжил более мягко: — но тогда, когда нам было всего по двадцать, не было политики, не было обстоятельств и прочего. Была только вера. И был маленький мальчик, измученный, голодный, очень серьезный. И чаша. Которую он держал в руках. Это было чудом. И мы приняли его как данность.

— И вы посвятили его Церкви, — холодновато и зло напомнила Елена. — Это ли не политика? Ведь он с рождения, а то и раньше, был посвящен иному богу.

— А никто и не собирался его посвящать. — Архиепископ усмехнулся почти так же зло. — Хотя, конечно, это было бы идеальным стечением обстоятельств. Политика… Как будто вы не захотели бы обладать тем, что принадлежало ему!

— Не захотела, — после некоторой паузы с достоинством заявила Елена.

Алек увидел изумленный взгляд Павла в зеркальце заднего вида, заметил, как вдруг вздрогнул священник. Да! Его дорогая подруга просто мастер в ударах ниже пояса.

— Чаша исчезла, — отстраненно продолжил рассказ отец Александр, глядя в темноту за лобовым стеклом. — На следующее же утро. Еще одно чудо. Мальчик, практически лишенный сил, сбежал из-под присмотра и спрятал чашу. А мы… Мы даже боялись спросить его, где. Он был совершенно чужд нам с одной стороны, а с другой… — Архиепископ заставил себя улыбнуться. — Могу представить, сколько шуток вы отпустили по поводу мужиков-затворников и их нравов.

Алеку на этом моменте стало несколько неуютно и даже стыдно.

— В монастырь уходят по разным причинам, — продолжал между тем священник. — Но каждый из монахов все же нуждается в обществе. В семье. Мы же люди. И появление этого мальчика… Это как рождение сына в семье. Надо же хоть кого-то любить… И он остался с нами. Хотя мы понимали, что причина не в нашей доброте.

— Чаша не покидала монастыря, ведь так? — уточнил Алек.

— Нет, конечно, — подтвердил архиепископ. — Потому оставался и Егор. Но однажды, когда ему было всего семь, он пришел ко мне и попросил крестить его.

Елена вздрогнула. Алек обеспокоенно повернулся к ней. У его дорогой подруги был очень и очень злой взгляд. Какой бывает у людей, потерпевших неожиданное поражение.

Он не разделял ее чувств. Маг просто представил себе серьезного маленького мальчика, живущего с таким огромным грузом на душе. Одного в совершенно чужом мире, к которому его привязал этот проклятый артефакт.

— Ему была нужна защита, — сказал он.

Архиепископ опять развернулся на сиденье всем своим грузным телом и смотрел на Алека… растроганно.