Читаем Чаша волхва полностью

Улыбка Елены больше походила на хищный оскал. Но ведьма пожалела Павла и сама первой отвела взгляд. Ей было тяжело сейчас находиться в чьем-то обществе. Голод сворачивался где-то на уровне сердечной чакры в жуткую тугую спираль. И все усиливался. Как же много искушений хранила в себе эта ночь! Этот чуть прохладный воздух, такой густой, насыщенный ароматами, мыслями, осколками желаний… Этот город, полный людей, в жилах которых течет кровь. Горячая, сладкая, пульсирующая… Нет, Елена не жаждала попробовать ее на вкус. Она хотела видеть, как эта несущая жизнь влага будет вытекать из рваных ран. Как при этом опустеют глаза, как истощится и повиснет клоками аура, как фонтаном выплеснется и иссякнет энергия. Ей очень хотелось убивать, причинять страдание и боль. Потому что это дает власть и силу… Которой в самой Елене было уже более чем достаточно. Сила, как и тот страшный голод, так же вилась спиралью вокруг ее фигуры, все наращивая обороты. Елене очень хотелось полностью раствориться в этих ощущениях. Отпустить эту темную силу, уступить голоду. Но она не собиралась этого делать. Она маг, а не обезумевшая энергетическая вампирша. Отвернувшись к окну, за которым проплывали смутные тени спящих домов и огни витрин, она мысленно потянулась вперед, туда, куда они ехали. В монастырь, в глубину келейного корпуса, за дверь спальни, которую сегодня видела лишь мельком. И она нашла там слабый отклик. Егор был жив, в сознании и… Елена опять неприятно улыбнулась. Игумена сейчас распирало от совсем не христианских чувств. Ярость, гнев, жажда мести, жажда действия. Он сейчас жил в том же странном измерении, что и она сама. И это радовало.

Елена отвернулась от окна, глянула на Алека. Почувствовала, как ему хочется взять ее за руку, крепко сжать ладонь. Это была наивная детская попытка удержать ее рядом. Здесь. На грани. Хотя он тоже чувствовал тот голод, тот же страшный гон. Он лишь чуть утвердительно кивнул своей дорогой подруге, поняв, что она ждет от него.

— Рассказывайте, — сказал Алек, метнув взгляд в затылок архиепископу.

Тот чуть вздрогнул, немного испугавшись властности тона этого незнакомого молодого человека. Но протестовать не стал. Только тяжело вздохнул, прежде чем заговорить.

— Мы нашли его почти сорок лет назад, — начал священник. — До сих пор неизвестно, как он дошел до обители. И откуда. Мы не смогли ничего узнать о его родителях. Ему было три-четыре года. Он был истощен, измучен. И… странно, что он вообще был жив…

Елена издала какой-то странный звук, больше всего похожий на шипение рассерженной кошки.

— Лукавите, батюшка, — холодно сообщила она. — Вы знаете, почему он выжил.

Священник опять дернулся.

— Я знаю о чаше, — уже спокойнее, даже как-то отстраненно и будто устало, ответила Елена на его невысказанный вопрос.

— Иначе как она могла бы узнать о том, что случилось сегодня ночью? — почти дружелюбно развил Алек мысль. — Да и на кой она бы вообще вляпалась бы в эту историю?

Павел чуть слышно усмехнулся.

— Именно, — ответила на его мысли Елена тем же холодным и чужим тоном. — Неслучайная встреча. Но никакой романтики… Вам повезло больше.

Алек тут же впился взглядом в затылок фээсбэшника. Вот оно как! Оказывается, майор тоже имел опыт таких встреч. И эта женщина, когда-то спасшая ему жизнь, до сих пор пребывала в жизни Павла. И любила его. Очень. Повезло мужику. Тут Елена права.

— Дальше, — распорядилась Елена, послав еще один острый взгляд в затылок архиепископа.

— Я сам был послушником в этой обители, — уже по-другому заговорил он. Спокойнее и как-то… обреченно. Даже устало. Наверное, так излагают суть дела на исповедях. — Нас с братом отдали в обитель, когда мне было семь, а ему пять. Нас учили в школе, в деревне, что рядом с монастырем, нас воспитывали монахи, заменившие нам родителей…

Алек тут же ощупал взглядом ауру святого отца и стал сравнивать. Образ улыбчивого монаха в церковной лавке из монастыря появился почти сразу. Понятно. Он краем глаза заметил легкий кивок Елены. Его дорогая подруга тоже сделала некоторые выводы.

— Мы все знали о чаше, — продолжал между тем отец Александр. — Но, конечно, никто ее не видел. И не потому, что существовал запрет на это. Просто никто не знал, где она. По преданию, она была скрыта в ските, где жил основатель обители. Мы только немного чувствовали ее…

Алек ощутил, как Елену резко передернуло. Да, не почувствовать чашу трудновато. Он сам готов был биться в ознобе, когда вспоминал тот поток энергии, который обратила на него его дорогая подруга несколько часов назад на берегу Волхова.

— Когда вы нашли Егора, чаша была у него в руках.

Это было констатацией факта. Но Елена произнесла это намного спокойнее и даже дружелюбнее, чем все, что она говорила прежде. Похоже, воспоминание о силе артефакта заставило ее взять себя в руки. Алек заметил, как спираль ее силы перестала пульсировать, а просто висела в тесном пространстве машины, будто волшебные доспехи вокруг фигуры ее дорогой подруги, так стремившейся на очередной подвиг.