Читаем Час Самайна полностью

В лагере Кондиайн, произведя расчеты, выяснил, что остров Роговой и фигура Старика расположены на одной прямой, а кроме того отметил специфические геомагнитные феномены. Эти места, несмотря на красоту, внушали членам экспедиции страх, особенно ночью, словно легенда о Старике, живущем в подземелье, имела под собой реальное основание.

Не удалось исследовать изображение Старика поближе. Здесь повторилась та же история, что и на Ловозере. Барченко с Кондиайном вернулись в лопарский погост, чтобы догово­риться о лодке, на которой можно было подплыть поближе к Старику. Но лопари, узнав, для чего она нужна, наотрез от­казали, и пришлось ни с чем вернуться назад. Поистине, край преданий, сказок, загадок и суеверий!

Им еще раз довелось столкнуться с необычным посланием из глубины тысячелетий. На расчищенной скальной площадке об­наружили выложенную из небольших камней двойную спираль, частично заросшую вереском и мхом, около шести метров в диа­метре и высотой с полметра. Если двигаться между извилинами каменной спирали, каждый раз совершая почти полный, однако так и не замыкающийся круг, попадаешь в центр, откуда уже нет выхода. Сам центр обозначен выступающим большим камнем.

Находка озадачила даже Барченко, и так ожидавшего найти здесь много необычного.

— Я уже сталкивался с подобными каменными лабиринтами на берегах Белого моря, — рассказал он, когда все уселись передохнуть. — Случается, их диаметр достигает более тридцати метров. Их находят не только у нас, но и в скандинавских странах, даже в Англии. Предназначение этих лабиринтов непонятно Раскопки под ними не позволяют предположить, что здесь были захоронения или приносились жертвоприношения. Существует гипотеза, что это ловушки для рыбы, используемые при отливах. Но то, что они найдены здесь, на расстоянии сотен километров от моря, показывает абсурдность этой гипотезы. Ученые заме­тили, что эти лабиринты очень схожи с изображением лабирин­та на монетах с острова Крит. Возможно, между ними и сущест­вует связь, но только эти лабиринты значительно старше. Интересно и то, что их еще называют вавилонами. Откуда здесь появилось это название, неизвестно, как и то, имеет ли оно от­ношение к легендарному Вавилону. В кельтской мифологии из­вестен Авалон, где обитают феи, «остров блаженных», который открывается только избранным. Я знаком с фантастической ги­потезой, что эти каменные лабиринты являлись указателями на близость иных пространств и измерений, вот только неизвестен «ключ». Интересно, что во всех странах, где обнаружены по­добные каменные лабиринты, существуют предания о малень­ком народе, живущем под землей: феи, гномы, а здесь чахкли, чахклинги... Поговорили, отдохнули, а теперь за работу! Лида, ты зря сегодня не осталась в лагере. Вижу, тебе совсем плохо. Юля, отведи Лиду в лагерь. Семенов! Пойдете с ними. Дорога дальняя, не с руки им быть одним в этих безлюдных местах. Здесь и медведи попадаются, а у вас есть ружье. Наташе скажи­те, чтобы занялась лечением Лиды, она в этом деле мастерица.

Барченко, Кондиайн и Женя двинулись дальше по ущелью, а недовольная Юля и ослабевшая Лида в сопровождении важ­ного, но от этого не менее разговорчивого Семенова вернулись в лагерь.

Больше ничего интересного, кроме красоты дикой природы исследователи не встретили и глубокой ночью вернулись в лагерь.

Полярное лето закончилось. С каждым днем дни становились короче, а воздух прохладнее. Женя чувствовала себя неважно: видно, последствия бури на Ловозере давали о себе знать. Вечно веселый Семенов и тот приуныл, стал молчаливее. Состояние Лиды ухудшилось, и вскоре члены экспедиции на­яву увидели, что такое северный «эмерик».

Лида вдруг забилась в судорогах, затем, успокоившись, за­тянула какую-то заунывную песню на непонятном языке — если это вообще был язык. Потом без всякого перехода она начала кричать, биться головой о кровать, рвать на себе воло­сы. Ее связали, и она вроде успокоилась. Затем начались кон­вульсии. Лида сжалась, на ее лице отразился ужас, тело сотря­сала мелкая дрожь, а на коже появились пупырышки, словно девушка замерзла.

Вечером, когда укладывались спать, раздался жуткий вопль. Все выскочили из палаток и увидели трясущуюся от ужаса Юлю и смущенного Семенова.

— Я вышел из-за скалы, ходил по надобности, а она как закричит! — объяснил он. Но Юля не хотела поверить, что ее напугало появление Семенова.

— Я видела его! Страшный, безобразный старик... А вонь... — твердила она, с испугом оглядываясь.

— Видимо, «эмерик» начал косить наши ряды, — озабочен­но сказал Кондиайн. — Пора собираться в обратный путь.

— Похоже, что так, — согласился Барченко. — Через два дня отправляемся назад, на Ловозерский погост, а оттуда на Мурман. Осень здесь короткая, сразу наступает зима, надо спешить.