Читаем Час Самайна полностью

Лодку бросало как щепку посередине волнующегося озера, которое в тот миг стало морем-океаном. Берегов не было вид­но из-за непогоды. Остров Роговой, который недавно был совсем рядом, тоже исчез. Женя ничего не замечала, вычер­пывая чайником воду, — отрешенно, бездумно, не чувствуя усталости. Мужчины не столько гребли, сколько старались удержать лодку носом к волнам. Рядом с Женей без устали черпали воду Наташа и Юля. Лида, обессиленная морской болезнью, сползла со скамейки и сидела прямо в воде. Она что-то шептала, наверное молитву.

Как ветер утих, превратившись из штормового в просто  сильный, Женя не заметила. Только услышала возглас Кондиайна:

— Земля!

Сильный толчок — и лодка, зацепив дно, по инерции про­ползла немного вперед. Все повыскакивали прямо в воду.

Это было прекрасное чувство — почувствовать под ногами твердую землю! Воды было чуть выше, чем по колено, так что у Жени сразу намокли сапожки. Общими усилиями вытолка­ли лодку подальше на берег. Никто не предполагал ночевать на острове, поэтому не взяли с собой ни палаток, ни теплых вещей. К тому же начался сильный дождь, так что разжечь костер не удалось, и мужчины принялись сооружать из веток ели шалаш. Пока управились с постройкой, женщины уже окоченели, но, к счастью, дождь закончился. Разожгли боль­шой костер. Попеременно снимали с себя часть одежды и чуть подсушивали. Доводили до полусырого состояния, — как не­весело пошутил Семенов, специалист по иностранным сло­вечкам, до «полуфабриката». Возвращаться назад на веслах было бессмысленно и опасно, шторм утих, но волны и ветер были еще довольно сильными. Поели, забрались в шалаш и тесно прижались друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. Это была настоящая ночь, от которой уже отвыкли, — из-за непогоды стало достаточно темно.

Женя была в полубредовом состоянии, когда трудно опре­делить, где галлюцинация, а где реальность. Не лучше чув­ствовали себя и другие участники экспедиции. Лида была совсем плоха.

Наступившее утро было хмурым, ветер никак не хотел стихать. Мужчины спорили, разделившись на две партии. Семенов доказывал, что надо возвращаться назад на веслах. Кондиайн заявлял, что это бесполезно, поскольку надо будет грести против ветра, и предлагал обследовать эти места, пока ветер не переменится. Барченко хранил молчание. Ясно было, что второй вариант ему больше по душе, но Лида...

— Парус! — вдруг закричал Кондиайн, и теперь уже все заметили парус, который медленно приближался. Рассчитывать на то, что парусник пристанет именно здесь, было мало­вероятно, поэтому спустили лодку на воду и отправились ему навстречу. А когда приблизились, удивлению не было предела. Там был старик Данилов с Поликарпом и двумя проводника­ми, Василием и Федором, которые вчера наотрез отказались ехать на остров Роговой.

— Страху натерпелись? — спросил Данилов, когда пришвар­товался к их лодке. — Мы вам вещи привезли. Поняли, что пригодятся.

— Так что, вы специально нам вещи везли? А как вы узнали, что у нас беда? — спросил Кондиайн.

— Земля слухами полнится... Легко отделались, что вас ос­тров только не принял... Могло быть хуже.

— Когда отъезжали, ты поинтересовался у Александра Васильевича, взял ли он топор, и сказал, что пригодится, — вза­хлеб говорил Семенов. — И он пригодился! Если бы Александр Васильевич не срубил мачту, мы все были бы на дне! Получа­ется, ты знал, что с нами приключится? Откуда?

— Вещи вам доставил, проводников тоже. Сейчас приста­нем к берегу, пойдете на Сейдозеро, а я Ивана отбуксирую домой. Святой отец места себе не находит, жалеет, что под­дался уговорам, отправил сына на остров Роговой... Когда надумаете возвращаться, зажгите рядом два костра из сырой сосны. — Данилов сделал вид, что не услышал Семенова, даже повернулся к нему спиной.

— Из этого следует, что на остров Роговой нам дорога заказана. Никто больше не повезет, — произнес Барченко. — Очень жаль... Было бы любопытно взглянуть на это таинственное место.

— Ничего таинственного там нет. Остров как остров. Птица летает, мелкий зверь живет. Больше ничего.

— Так почему мы не можем на него попасть?

— Это духи. Вначале предупреждают, а потом плохо становится, совсем плохо... Вчера они вас предупредили, а потом и предупреждать не станут... Вот и берег. Счастливого пути, пусть вам сопутствуют только добрые духи!

Пристали к берегу. Снова пришлось высаживаться прямо в воду, но теперь у путников были теплые вещи и палатки. Александр Васильевич принял решение сделать остановку на целый день — отдыхать, приводить себя в порядок, а сам с Кондиайном куда-то ушел.