Читаем Час Самайна полностью

Задумали мы трое — я, Аня и Таня — отправиться в юн­керское училище. У ворот училища останавливают красно­гвардейцы с ружьями. Мы долго колебались, потом вызвали через юнкера Кожушкевича и Сальцевича. Вскоре выходит другой юнкер и говорит, что Сальцевич в отпуске. Нам боль­ше ничего и не надо было, мы ушли. Представляю, как после нас к воротам выходит Володя и узнает, что никого нет, да вдобавок второй юнкер ему говорит, что нам нужен был не он, а Сальцевич. Воображаю, как он обозлился! Наверное, сразу понял, что мы издевались над ним. Так ему и нужно. Удивительно, как у меня это вышло, без всякого умысла. Я ему отомстила за то, что он начал козни против нас и «сажал в галошу». Никогда не забуду тот вечер на Яблуновском, когда мы по его милости оказались обманутыми и он один был у нас, как бельмо в глазу. Это он мстил за мое равноду­шие, за то, что я его раньше «сажала в галошу». И вообще он не может перенести, что мы познакомимся еще с каким-то юнкером. 

Удивительно, какая я непостоянная! От прежнего чувства к Володе не осталось и следа. Теперь смешно и досадно, как я могла так заблуждаться. Думаю, и тогда мне только хоте­лось удовлетворить свое самолюбие и испытать силу воли. Пока довольно об этом! 

Узнала страшную новость — Коля Чулов умер! Оказывает­ся, еще 29 октября. Произошли ужасные события в училище, и он погиб. Как сейчас его вижу живого... Оказывается, я в это время была с Таней и Аней в кинематографе. Как страшно! Мы смотрели кино, смеялись, строили планы, а он в это время умирал... Завтра же в церкви и поставлю свечку за упокой его души.

Вновь вклеена страничка.

Как сухо и просто написала о смерти Коли Чулова, словно это сводка с фронта! Не стало насмешника Коли, очень рани­мого, которому не везло с барышнями, постоянного члена на­шей вокзальной шатии, а для него в моем дневнике нашлось лишь несколько слов... В городе узнали о неудачном юнкерском восстании, как и я, на следующий день, ходили смотреть на развалины Владимирского училища. Страшные, закопченные руины, а в моих мыслях не было места о том, что там погиб весельчак и балагур Коля Чулов. Какими они были, его последние минуты? Кого вспоминал он перед смертью: гордячку Олю, недотрогу Аню или, может, маму? 

Многие люди, с которыми меня свела жизнь, умерли не своей смертью. А с чьим именем буду умирать я, если в скором вре­мени придется?..