Читаем Час Самайна полностью

Пришла к Тане. Мы приоделись. У нее все так ухоженно, все прибрано. Мамаша ее занималась стряпней. Я пошла на стан­цию встречать гостей. Поезда долго не было. Мне пришлось ждать около часа. На станцию пришла Ольга. Мы ее не звали на вечер, и она, видно, хотела посмотреть, кто к нам приедет. Подкатилась ко мне мелким бесом, сказала, что встречает подругу. Пришел поезд. Никакая подруга к ней не приехала. Смотрю, вышли из вагона Севочка, тут же Шура Длинный и Саня, Жорж, Вовочка, Шурин товарищ Копя. Подходят ко мне Таня и Нюра. Я была разочарована. Я ждала юнкеров, а ни­кого нет, кроме Кожушкевичей! И мы отправились к месту назначения. Вовочка пристал ко мне, но потом его место занял Жорж, и Вовочке пришлось пристраиваться к Ольге. Приходим к Тане, а она сообщает, что меня уже ждут: Коля Чулов при­ехал, а с ним два товарища — Миша Михайлов и Митя Рауб. Оказывается, они поехали вместе с Аней, и она довела их до дома. Радости моей не было конца. 

Но что это? Кожушкевичи исчезли! Оказывается, они ушли к Ольге. Эта змея их заманила к себе! Таня послала Ольге при­глашение с Маней, потому что нам не хотелось быть перед ней в долгу. Наконец появляются Оля и Аня, а за ними Кожушкевичи. У нас начались танцы. 

Юнкера такие славные ребята, так хорошо себя держат, просто не налюбуешься на них. Во время танцев трое молодых людей ускользнули незаметно, потому что им надо было домой. Это были Саня, Жорж и Коля. Начали играть в «почту». 

Сразу получила письмо от Володи. Спрашивает, почему мое отношение к нему изменилось. Я пишу в ответ, что это так кажется — я все та же Женя. А он отвечает, что не отрица­ет, что я все та же Женя, но мое отношение к нему абсолют­но изменилось. Тогда я пишу, что мое отношение к нему оста­ется прежним. Он спрашивает: осталась ли я его верным другом? Я ответила утвердительно. И он стал уверять меня в своей любви. 

Миша Михайлов все время за мной ухаживал. Играли в «поч­тальона». Я вызвала его, он долго торговался, но я все равно два поцелуя от него получила. Он притворялся таким наив­ным, будто ничего не понимает. За столом все время сидел со мной и ухаживал. Володя с грозным видом сидел напротив, ни с кем не разговаривал, только все время косился в нашу сторону. 

Потом начались танцы. Оля с Шурой Кожушкевичем пере­шли в большую комнату. Там было темно, и они устроились на оттоманке. Володя позвал меня туда, мы уселись на пле­теном диванчике, поговорили и задремали.

Петроград. 1 ноября 1917 года