Читаем Час бультерьера полностью

— Прапорщик, — сжалился я над его настойчивостью. — Последний мой чин — прапорщик. Честное слово. А теперь не могли бы вы на минуточку забыть про товарища прапорщика и рассказать поподробнее про вертолет, а? Пожалуйста, мистер. Сердечно прошу.

Появление "вертушки" над нашенской глухоманью, доложу я вам, событие экстраординарное. Можете мне не верить, однако за минувшую зиму я дважды наблюдал в небе так называемые "летающие тарелки" и меньше удивлялся, чем сейчас, услыхав про вертолет.

— Ваньку валяете, товарищ прапорщик?

— Дался вам этот чертов Ванька! Мне правда интересно про вертолет! Клянусь тем сортиром, в котором наш президент обещал замочить всех на свете! Вы его видели?

— Вашего президента?

— Вертолет! Какой модели был вертолет? Вас с вертолета заметили? А то, знаете ли, вашу заимку засекут, вышлют экспедицию и, глядишь, мою берлогу найдут. Спаси и сохрани, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Напрягитесь, мистер! Вспомните про вертолет, прошу.

— Вы ударили меня по голове и теперь мне ее морочите. — Приторная улыбочка вновь обрела кислинку. — Я имею последнее к вам, товарищ, серьезное предложение: я обещаю устроить вам королевскую смерть в обмен на вашу серьезность и откровенность.

— Какую смерть? Королевскую? Это как? Чем и куда?

— Вы умрете от передозировки кокаина.

— Угу. Андестенд. Значит, груз, он же товар, это "кокс". Стольник за понюшку, то бишь сто баксов за грамм, насколько я знаю. Кокаин-анестетик, при длительном приеме от него мозги текут, однако я что-то не слышал, чтоб "коксом" можно было за раз нанюхаться до смерти. Не слыхал я, мистер, про королевскую кому, а вы?

Кислая улыбочка испарилась с иностранного чела. А на перекипающем чайнике запрыгала, забеспокоилась крышка, звеня и выдыхая пар. И носик чайника чисто труба паровозная, да еще и кипятком плюется.

Американец вздохнул красноречиво. Дескать: "Ну что ты с ним (со мной) поделаешь?" Мол: "сам напросился". Вздохнув выразительно, америкаша оторвал зад от лавки. В правом кулаке — пистолет, левая взялась за отполированную деревянную ручку над подпрыгивающей крышкой.

— Ой! Ой, не надо! — заверещал я, извиваясь связанным телом. — Ради бога, не надо садизма! — Я изогнулся буквой "зю", стыдливо пытаясь спрятать пах. — Плиз, мистер!..

Падать вместе со скамейкой мне без мазы — можно травмировать плечо и ляжку, левый бок или правый, в зависимости от того, в какую сторону рухну вместе с лавкой. Изображаю букву "зю", соблюдая баланс, прячу свое мужское достоинство, тем самым провоцируя иностранца подойти поближе.

Не помню, кто написал "Сказки дядюшки Римуса", однако на всю жизнь запомнил ту сказочку, в которой пойманный Братцем Лисом Братец Кролик умолял: "Делай со мной все, чего хочешь, только не бросай в терновый куст". Естественно, Братец Лис швырнул Кролика в означенный куст и травоядный спрятался от хищных лисьих зубов в колючках. Надеюсь, и мне сия примитивная уловка поможет. Простодушно надеюсь всей душой, и, кажется, не зря.

Хитер американец, но воистину: "на всякого мудреца довольно простоты"! Купился мистер! Шагнул поближе! Желает не просто плеснуть на меня кипяточком, а прицельной струйкой попасть на мои причиндалы, которые я пытался уберечь. Он сделал шаг ко мне, верещащей букве "зю", и теперь ему не видать мои скованные наручниками руки под лавкой. Ура!

Протез присобачен к культе надежно, за долю секунды его фиг отстегнешь. Зато расстегнуть браслеты за секундочку — запросто! Я в совершенстве владею этим элементарным фокусом, и он частенько меня выручал. Ежели приспичило и на боль в суставах наплевать, то освободиться от браслетов сможет каждый дурак, для этого надо всего лишь... Пардон! Некогда толковать о фокусах — штатник делает второй шаг, и чайник уже приподнял, и вот-вот из носика польется жгучее на мои половые органы.

Шутки шутками, а я реально испугался! А вдруг он в натуре успеет ошпарить мою мужскую гордость?! Это ж... Нет! Даже вообразить страшно!..

Расстегнутые браслеты наручников падают на пол. Из положения лежа спиной на лавке оперативно перехожу в положение сидя. Меняя позицию, бью железным крюком протеза в раскаленное днище чайника, а левой рукой снизу хватаюсь за пистолетное дуло.

Несколько капель кипятка все-таки падают на мои обнаженные живот — хвала Будде, выше пупка! — и плечо. Остальное выливается в морду гражданину Соединенных Штатов.

Была такая попсовая песенка: "Его по морде били чайником и заставляли танцевать". Во времена моей ранней молодости про чайник и морду голосили малолетки у пионерских костров, ближе к концу девяностых прошлого века ту же песенку исполняла какая-то девичья поп-группа, названия я не помню, и она звучала буквально на всех продовольственных рынках Москвы. Ни будучи подростком, ни убеленный сединами, я никогда не мог понять, какова связь между ударом кухонной посудой по морде и танцами. Сейчас понял.