Глава 4

Она — заложница

Бабушка маленького Леши, мама Зои Михайловны Сабуровой, спала на кровати возле окна, Лешка сопел во сне на диване у стены. Шторы опущены, уютно светит ночник, журчит сантехника в ванной, как будто сверчки поют, еле слышно гудит холодильник, убаюкивает спящих.

В который раз Зоя мысленно поблагодарила первых лиц "Никоса" за смекалку. Золотые головы высокого начальства озаботились устроить в главном здании нефтяного концерна "гостевой этаж", наплевав на желтую прессу, в которой тут же появились статьи с заголовками типа: "Комнаты свиданий рядом с кабинетами олигархов". Мудрые руководители превратили многоэтажку в самодостаточный микромир. Здание штаб-квартиры "Никоса" с некоторой натяжкой, но можно сравнить со звездолетом на старте, с автономным космическим кораблем на стартовой площадке, расположенной в исключительно удобном районе столицы.

Зоя тихонечко вышла из "гостевого номера", где спали ее близкие, в куцый коридорчик. По ковровой дорожке, глушащей шаги, дошла до выхода в холл с лифтами. За дверью, у лифтов, сидел, облокотившись на полированную столешницу, уставившись в раскрытую книгу, ее коллега, опытный профи личной охраны Петр Гринев.

Слуга царю, отец солдатам, Евгений Владимирович Пушкарев прекрасно понимал, что творилось на душе у подчиненной ему Сабуровой, когда она вчера, во второй половине дня, примчалась в "Никос" вместе с сыном. Она рассказала про цирковые "фокусы", показала обработанную на компьютере фотографию Лешки, пересказала вкратце содержание телефонной беседы с неким С.А. Ступиным, продемонстрировала дырочку от пули в изящной дамской сумочке, и Пушкарев не поскупился, выделил на работу по "проблеме Сабуровой" многоопытного Гринева. Петр сгонял за Зоиной мамой и со вчерашнего вечера бдит за порогом "гостевого этажа", охраняет уязвимых членов семейства Сабуровых. Часовой — чрезмерная предосторожность, конечно, однако Зоя благодарна и Пушкареву и Гриневу безмерно.

— Все нормально, Зоя Михайловна? — спросил Петр, отрываясь от книги. — Навестили своих?

— Нормально, спят. — Зоя подошла к лифтам, нажала кнопку вызова.

— Вчера ваша матушка полночи бодрствовала, ко мне приходила. Я с медпунктом связывался, снотворное ей заказывал.

— Медики тоже на службе?

— Евгений Владимирович дал команду: всех в ружье. Медикам проще — им сон разрешается. Я так думаю, ну и правильно — им еще предстоит нас с вами отхаживать. В прошлом году я после двух бессонных суток на стимуляторах шесть часов под капельницей валялся.

— Усложняет Пушкарев — ты, Петя, мог бы и подремать на посту. Штурма здания, надеюсь, не будет. Какой смысл травить тебя стимуляторами?

— Вы сказали: "штурм здания"? Ну и шуточки у вас, Зоя Михаловна.

— Петя, я ведь просила — говори мне "ты".

— Нельзя, Зоя Михайловна. Вы — красивая женщина, начну вам тыкать, и возникнет соблазн за вами, прошу прощения, приударить. А служебные романы — вред общему делу.

— Ладно, Петр... Как вас по отчеству?

— Без отчества, Зоя Михаловна. Просто Петя и, ради бога, без "вы". Мне так привычней.

— Ладно, как скажешь...

Лифт опустился двумя этажами ниже, за раздвижными дверями точно такой же холл, точно такой же полированный стол у двери с табличкой "Служба безопасности". Место привратника за столом пустует, нынешним вечером сотрудникам силовой структуры нефтяного концерна некогда охранять самих себя, все поголовно задействованы на объектах, на выездах, в деле. И даже декоративным бодибилдерам нашлось занятие — "шкафы" стоят у входа в здание, на часах.

Зоя пересекла холл, потянулась к дверной ручке, но дверь сама распахнулась, из офисных коридоров вышел Максим Смирнов с сигаретой в зубах.

— Привет, Макс. — Зоя посторонилась. — Вернулся?

— Пять минут назад притащился. — Смирнов прикурил. Закрыл за собой дверь с табличкой "Служба безопасности". — Зой, обожди спешить. Ты нынче у нас при Пушкареве?

— Ага, ни на шаг от себя не отпускает.

— К нему вице-президент пожаловал. Беседуют конфиденциально.

— Николай Маратович?

— Точно так, господин Казанцев, твой подзащитный в мирное время. Я за минуту до Казанцева приперся, пальто снял, и меня попросили. Я и доложиться Пушкареву толком не успел.

— Ты вернулся из больницы, где журналиста лечат?

— Оттуда.

— Как Иванов?

— Терпимо. Досталось Александру Юрьевичу по первое число, но, могу спорить, обойдется с нашим Юрьевичем, и Саша Иванов еще и не такое напишет про Юдинова. Злой журналюга, как моя теща с похмелья. Сначала вообще со мной общаться отказывался, ментов звал, обзывался, прокурором грозил. Сучонок.

Максим стряхнул пепел на пол.

— Зой, от похитителя ничего?

— После единственного утреннего звонка Пушкареву — тишина.

— Слушай, а времени-то... — Максим взглянул на запястье. — 22.31.

— И антидот, со слов террориста, следует ввести не позже двенадцати. — Зоя со вздохом провела рукой по лицу, по волосам. — Макс, не смотри на меня. Я чертовски устала, выгляжу, наверное, как лахудра. В душ хочется.

— Все-таки не бабское это дело, служба бе...