Читаем Чарующий апрель полностью

– О, но на небесах никто никому не помогает. С этим покончено. Вы не пытаетесь быть кем-то или что-то делать. Вы просто есть.

Миссис Эрбутнот не стала бы вдаваться в подробности – ни здесь, ни сегодня. Она знала, что викарий назвал бы Лотти легкомысленной, если не богохульницей. Каким старым он представлялся ей здесь – старым-престарым викарием.

Они сошли с тропинки и стали спускаться вдоль террас, полных оливами, все ниже и ниже, туда, где внизу теплое, сонное море мягко ворочалось среди скал. Там у самой воды росла сосна, и они сели под ней, а в нескольких десятках метров от них неподвижно лежала перевернутая вверх зеленым днищем рыбацкая лодка. Вода у их ног негромко плескалась. Они щурили глаза, чтобы иметь возможность разглядеть сияние за пределами тени своего дерева. Горячий запах сосновых иголок и зарослей дикого тимьяна, которыми были обиты промежутки между камнями, а иногда и запах чистого меда, исходящий от зарослей теплых ирисов, греющихся на солнце позади них, овевал их лица. Очень скоро миссис Уилкинс сняла туфли и чулки и опустила ноги в воду. Понаблюдав за ней с минуту, миссис Эрбутнот сделала то же самое. Их счастье было безграничным. Их мужья никогда не узнали бы их. Они перестали разговаривать. Они перестали упоминать небеса. Они были словно чаши, полные покоя.

Тем временем леди Кэролайн, сидя на своей стене, размышляла. Сад на вершине стены был восхитительным, но его расположение делало его небезопасным, и в него часто заглядывали. В любой момент могли прийти все остальные и захотеть остаться здесь, ведь и в коридоре, и в столовой были двери, ведущие прямо к ней. Возможно, подумала леди Кэролайн, она могла бы устроить так, чтобы дом принадлежал исключительно ей. Миссис Фишер получила в свое полное распоряжение крепостную стену, восхитительно украшенную цветами, и башню, кроме того, она заняла единственную по-настоящему красивую комнату в доме. Было много мест, куда могли пойти эти оригинальные особы – она сама видела по крайней мере два других маленьких сада, а холм, на котором стоял замок, сам по себе был огромным садом с дорожками и скамейками. Почему бы это место не сохранить исключительно для нее? Ей эта идея нравилась, нравилась больше всего на свете. Здесь было и иудино дерево, и сосны-зонтики, фрезии и лилии, розовый тамариск. Здесь была удобная невысокая стена, на которой можно было расположиться. С нее открывались прекрасные три вида – на востоке залив и горы, на севере деревня над тихой зеленой водой маленькой бухты и холмы, усеянные белыми домиками в апельсиновых рощах, а на западе линия, связывающая Сан-Сальваторе с материком, а дальше – открытое море и побережье, растянувшееся от Генуи до Франции, виднеющейся сквозь голубой туман. Да, она бы сказала, что хотела бы побыть здесь наедине с собой. Было бы разумно, если бы у каждой из них было свое особое место, где они могли бы посидеть отдельно друг от друга. Для ее комфорта было важно, чтобы у нее была возможность побыть в стороне, побыть одной, чтобы с ней никто не заговаривал. Остальным это тоже должно понравиться. Почему необходимо набиваться в кучу? Этого достаточно в Англии, где родственники и друзья – о, как их много! – постоянно окружают тебя. Она смогла отделаться от них, так к чему сбиваться в стадо с теми, к кому она вообще никакого отношения не имеет?

Она закурила. Красота и покой. Эти две ушли гулять. Миссис Фишер нигде не видно. Чудесно.

Кто-то вышел из стеклянных дверей как раз в тот момент, когда она сделала глубокий вдох, почувствовав себя в полной безопасности. Это не могла быть миссис Фишер, которая хотела посидеть с ней. У миссис Фишер были свои стены. Она должна была оставаться среди них, раз уж так за них боролась. Было бы слишком утомительно, если бы она отказалась, а ведь ей хотелось не только иметь их и свою гостиную, но и поселиться в этом саду.

Нет, это была не миссис Фишер, а кухарка.

Она нахмурилась. Неужели ей придется и дальше заказывать еду? Наверняка одна из этих двух машущих женщин сделала бы это сейчас.

Кухарка, которая в растущем волнении ждала на кухне, наблюдая, как стрелки часов приближаются к обеду, в то время как она все еще не знала, что они будут есть, наконец отправилась к миссис Фишер, которая от нее лишь отмахнулась. Затем она побродила по дому в поисках хозяйки, любой хозяйки, которая говорила бы ей, что готовить, и не нашла никого; и наконец, следуя указаниям Франчески, которая всегда знала, где кто находится, вышла к леди Кэролайн.