— Что происходит? — удивленно спросил Ник, с трудом выбравшийся из спальни и завязывавший пояс своего шелкового халата. — Я слышал голоса. Думал, мне приснилось. — При виде моря цветов он захлопал глазами и встревожился. — Откуда это? Кто-то умер? — Потом прижал руку к сердцу и начал считать пульс. — Боже всемогущий! Надеюсь, это был не я!

Глава тридцать восьмая

— Черт бы тебя побрал, Бакстер, зараза! — пробормотал Джо. Он натянул на голову одеяло и поглубже зарылся в сено. Стук продолжился, вырвав его из сна и заставив очнуться. Юноша громко застонал. Он не хотел просыпаться. Пробуждение означало возврат демонов, которых уничтожал сон. Он пытался не слышать шума, пытался заставить себя уснуть снова, но стук был слишком настойчивым. — Бакстер! — крикнул он. — Уймись!

Стук прекратился. Джо прислушался, надеясь, что это конец, но застучали снова, на сей раз еще громче. Он понял, что лошадь тут ни при чем. Бакстер бил копытом, когда чего-то хотел. А это был именно стук, громкий и настойчивый.

— Джо! Джо Бристоу!

Это явно не Бакстер.

— Джо! Ты здесь? Открой дверь! Сейчас же!

Джо сел. Он знал этот голос. Лучше, чем свой собственный. Он встал, быстро оделся, спустился с сеновала, застегивая на ходу рубашку, отпер замок и распахнул дверь.

— Мама…

— Ах, так ты меня еще помнишь? — саркастически осведомилась Роза Бристоу. От долгого стука она раскраснелась, соломенная шляпка сбилась набок. В руке у нее была большая тяжелая корзина.

— Как ты узнала, что я здесь?

— Сын Мег Берн сказал мне, что видел тебя. — В глазах матери горел гнев. — Сказал, что помог тебе найти работу. А еще сказал, что ты ушел из дома. Что Милли потеряла ребенка. Что ты разводишься. Ерунда, конечно, но я предпочла бы узнать это от тебя самого. Проклятье, парень, я чуть с ума не сошла! Не знала, что с тобой. И не узнала бы до сих пор, если бы не Мэтт. Я не могла смотреть ему в глаза. Мыслимое ли дело — не знать, что случилось с собственным сыном!

— Прости, мам. Я не хотел тебя волновать.

— Не хотел волновать? А что еще мне оставалось? На глаза не показывался, вестей не подавал… Я даже не знала, где ты.

Джо уставился в пол. К списку людей, которым он причинил боль, нужно было добавить мать. Этот список становился длиннее с каждым днем.

Тирада Розы продолжалась еще несколько минут, но потом лицо матери смягчилось.

— Ладно, не бери в голову, — крепко обняв сына, сказала она. — Спасибо и на том, что я тебя нашла. И, судя по твоему виду, как раз вовремя. — Она отпустила его. — Что тебя напугало? От кого ты прячешься? Тебе нужно жить дома, со своими, а не на конюшне, как какому-нибудь мулу. Так что, впустишь ты меня или нет?

— Ага, конечно… Входи, мам. Правда, тут у меня не очень… Сейчас я принесу что-нибудь и посажу тебя.

Мать протиснулась внутрь и села на принесенную Джо хлипкую белую табуретку. Сам Джо сел на третью ступеньку деревянной лестницы.

— А где ты спишь? — спросила она, обведя взглядом конюшню.

— На сеновале.

— Что ешь? Тощий как соломина. На тебе одежда висит.

— Тут неподалеку есть закусочная.

— Ох, милый, это ужасно. Что ты здесь делаешь? Что случилось?

Джо рассказал ей все. Начиная с первой брачной ночи и кончая судьбой Фионы и выкидышем Милли.

Когда он закончил, Роза вздохнула. Ее лицо было сердитым, усталым и грустным одновременно.

— Да уж, наделал ты дел…

Джо понуро кивнул.

— Пошли домой, — сказала она. — В такое время нужно быть рядом с родными.

— Не могу, мам. После всего, что я сделал, мне хочется быть одному. Я не могу жить с людьми. Причиняю вред всем, к кому прикасаюсь. Испортил жизнь Фионе. И Милли тоже. Убил собственного ребенка… — Он закрыл лицо руками, пытаясь сдержать слезы. Джо одолевало чувство вины — огромной вины — и глубокая печаль.

Роза погладила сына по голове:

— Послушай меня, Джо. Посмотри на меня… — Он опустил руки. Его глаза были полны такой боли и такого страдания, что мать сама чуть не заплакала. — Мне плевать, что случилось с Милли. Хитрая и эгоистичная девчонка. Всегда была такой и такой останется. Гонялась за тобой, затащила тебя в постель и получила то, чего хотела. Конечно, ты тоже не без греха, но будут еще у Милли и муж, и дети. Все у нее наладится, если эта дрянь научится не брать чужое. А что касается младенца, то, как говорится, Бог прибрал. Может, оно и к лучшему. Хуже нет, когда ребенок рождается у родителей, которые не любят друг друга. Он слышит постоянные ссоры, чувствует себя никому не нужным, а потом решает повернуться ко всему спиной и ждать. Вот и все.

Джо закрыл глаза, его душили рыдания. Он изо всех сил пытался сдержать слезы, не хотел плакать при матери, но ничего не мог поделать; слезы лились из него, как кровь из глубокой раны. Фиона ненавидела его, Милли ненавидела его, и Томми тоже. Он сам себя ненавидел и ждал того же от матери, но ошибся. Ее слова и доброта стали его искуплением.

Роза вытерла ему глаза и успокоила голосом и прикосновением, как в детстве.