— Никакой стачки не будет, — ответил Шихан. — Шеф, вы волнуетесь из-за пустяков. Как в случае с этой девчонкой Финнеган. Я говорил, что она исчезнет, и оказался прав. Скорее всего, она мертва.

Бертон полез во внутренний карман и протянул Дэви конверт. На несколько секунд их взгляды встретились, и О’Нил подумал, что глаза у Бертона равнодушные и бесстрастные, как у акулы. Это должно было успокаивать Дэви, но не успокаивало. Если бы ему пришлось выбирать между гневом и той зияющей черной пустотой, которую О’Нил видел сейчас, он предпочел бы гнев. Пустота была бездонная и жуткая.

— Под нами речные крысы. Я слышу, как они скребутся, — сказал Бертон.

Но Дэви ничего не слышал.

— Я… прошу прощения, сэр, не понял.

— Когда крысы голодны, они едят все подряд. Даже человеческую плоть. Вы знали это?

— Н-нет, сэр, не знал.

— Ступайте домой, О’Нил, — сказал шеф. — Ступайте домой и берегитесь крыс. — Потом он повернулся и пошел к краю причала.

Сбитый с толку Дэви посмотрел на Шихана, но тот только пожал плечами. Пора было уходить. Как обычно, О’Нил прошел через темный склад. Сначала он двигался медленно, но потом поддался панике и перешел на бег. Однажды он споткнулся, но сумел сохранить равновесие. Добежав до двери, он оглянулся. Дэви был уверен, что Бертон стоит за спиной, сверля его страшными черными глазами и подняв руку с ножом. Он пулей выскочил на улицу и помчался по Хай-стрит, испуганный сильнее, чем в ту ночь, когда Бертон отрезал ему ухо. Большего страха О’Нил не испытывал ни разу в жизни.

Глава тридцать шестая

— Утеночек, подержи их вверху еще секунду, пока я надену на тебя эту штуку. Еще секундочку… готово! — сказала Мэри, продев руки Ника в рукава чистой пижамной куртки. Потом она пропустила голову Сомса в ворот, застегнула пуговицы и снова уложила его на подушки. — Все прошло отлично! На прошлой неделе это было тебе не по силам. Мне приходилось самой держать тебе руки.

— Через неделю я пробегу дистанцию в сто ярдов, — с улыбкой ответил Ник. — Погодите, сами увидите.

— В этом я сомневаюсь, но ты действительно пошел на поправку. Цвет лица улучшился, и сил прибавилось. Осталось только нарастить мясо на кости… А теперь займемся твоей нижней частью. — Мэри сняла с Ника пижамные штаны, окунула губку в теплую воду и стала его мыть.

Когда Мэри мыла его в первый раз, Ник был в ужасе. Никто не делал этого, кроме бабушки Аллен, но тогда он был ребенком. Он протестовал, говорил, что сам может принять ванну, однако Мэри не обращала на его слова никакого внимания. Она вытряхнула его из одежды и подтрунивала над Ником, пока он не преодолел стыдливость.

— Знаешь, я все это уже видела, — сказала она. — У мистера Мунро, упокой Господь его душу, был неплохой аппарат. Иначе откуда бы взялся Айен?

Ник невольно рассмеялся:

— Мэри, мой аппарат вас разочарует. Где уж мне тягаться с шотландцами? Они — ребята здоровые.

— Тут ты прав, малыш, — сладострастно вздохнув, ответила Мэри, чем насмешила его еще больше.

Когда Мэри снова окунула губку в тазик, Ник посмотрел на тумбочку. Там стояла ваза с розами, подарком Алека, лежали книга стихов Уолта Уитмена от Ната с Мадди и автопортрет, нарисованный Сими. Их доброта просто изумляла. Сомс чувствовал, как руки Мэри разминали его лодыжки и голени. Это нужно для улучшения кровообращения, объясняла она. Мать Ника никогда этого не делала.

А Фиона… При мысли о ней у Ника возник комок в горле. Она спасла его. Он остался жив только благодаря ей. Благодаря ее львиному сердцу. Благодаря ее уговорам и угрозам. Ее преданность была ошеломляющей. Она уступила ему свою кровать и спала рядом на полу, постелив себе на матрасе. Когда в первые ночи Ника одолевали страхи, она разговаривала с ним в темноте. Когда Нику было больно, она вставала и брала его за руку. В ее руке была такая сила… да, конечно, теперь это казалось чушью, но тогда Ник чувствовал, как в него вливались ее неистощимая энергия и воля, придававшие смелость.

Он оправился еще не полностью, но благодаря Фионе и семье Мунро чувствовал себя лучше, чем можно было ожидать, и даже начинал подумывать, что скоро поднимется. Сегодня во второй половине дня Ника должен был навестить ангел тьмы Экхардт и сказать, когда ему можно будет вставать.

Закончив обмывание, Мэри надела на «пациента» новые пижамные штаны и укрыла простыней. Ник пытался благодарить, но она прикрикнула на него. Потом пошла выливать воду из тазика и вернулась с малышкой на руках.

— Пора начинать готовить ужин. Можно ненадолго оставить с тобой Нелл? Справишься?

Ник сказал, что справится. Мэри сунула ему девочку и предназначенный для нее сухарь и пошла на кухню, напевая на ходу. Когда малышка начала сосать сухарь, в комнату вприпрыжку вошел Сими, сел на край кровати и потребовал рассказать ему сказку.

— Где тебя носило? Ты черный как землекоп! — сказал ему Ник.

— Ловил гусениц. Они едят цветы.

— Для этого тебе понадобилось рыть яму? Посмотри на свои уши!

— Ах вот ты где! — воскликнул остановившийся на пороге Майкл. — Пошли. Пора мыться.