Читаем Чагинск полностью

— Архив… — женщина нахмурилась. — Директор сейчас в область уехал — насчет фондов договариваться. А ключ от архива у него в сейфе. А ключ от сейфа он с собой… случайно забрал… — Женщина развела руками.

— В архив не попасть, — констатировал я.

— Да, не попасть. Но отец послезавтра приедет, тогда заходите.

Послезавтра.

— А это? — я указал на коня. — Зачем конь?

— Это же Пересвет! — пояснила дочь Бородулина. — То есть пока конь, а всадник потом будет. Это как в Эрмитаже, помните, — там кони с рыцарями? Так и у нас будет.

— Пересвет?

Дочь Бородулина кивнула:

— Пересвет на коне. Вы же знаете, что Пересвет тесно связан с Чагинском. Он останавливался здесь…

— Проездом на Куликовскую битву? — уточнил я.

Дочь Бородулина покраснела и неприветливо прищурилась.

— Не боитесь мышей? — спросил я. — Возьмут — и сожрут. — Я указал на коня.

— Так вот как раз отец и поехал. Там фирма есть, она электронными отпугивателями торгует. Поставим здесь — и все! К тому же Сарычев пропитал коня особым составом.

Сарычев пропитал коня особым составом — это звучало хорошо. Хазину бы понравилось.

— А где же сам… Пересвет? — спросил я.

— Еще не готов, — ответила дочь Бородулина. — Сарычев не взялся, надо заказывать в Москве, там есть фирмы. Они могут сделать.

В этом я не сомневался.

— А вы знаете, что Пересвет — покровитель квантовой физики? — зачем-то спросил я.

— Квантовой физики?

— Компьютеры, лазеры, варп-двигатели…

— А атомные станции? — спросила дочь Бородулина.

— Атомные станции — это святой Патрик, — ответил я. — Он ими заведует. Знак «Радиационная опасность» — есть всего лишь счастливый клевер, это общеизвестно.

— На любом поле полно таких клеверов, — сказала дочь Бородулина. — А почему Пересвет квантовой физикой руководит?

На секунду я растерялся.

— Это общеизвестно, — ответил я. — Пересвет — это в сущности свет в превосходной степени, сверхсвет. Лазер, если уж совсем упрощать. А лазер — это плотный поток фотонов, индуцированный квантовым генератором. Поэтому квантовые физики и считают Пересвета своим покровителем.

Теперь уже дочь Бородулина задумалась.

— Получается, если у нас будут атомную станцию строить, то покровителем будет святой Патрик?

На этот вопрос я с ходу ответить не смог. Похоже, смотрительницу серьезно занимал вопрос покровителей. А я подумал, кто может быть покровителем бумажного комбината. Кирилл и Мефодий, пожалуй.

— А вы бывали на атомных станциях? — спросила смотрительница.

— Да, на нескольких. На Обнинской, на Ингалине…

— Интересно… И как, на них есть музеи?

Дочь Бородулина хотела иметь свой атомный музей, с подчиненными, с верстовым столбом, с чудо-подковой, с бюджетом и с чучелом святого Патрика.

— Да, разумеется, — ответил я. — На каждой станции есть свой музей. Там выставлены разные экспонаты, проводятся экскурсии, привозят школьников и пенсионеров. Это очень интересно и познавательно.

В глазах Бородулиной вспыхнула алчная льдинка.

— У всех работников музея на атомной станции двойной оклад, — сообщил я. — Отпуск девяносто дней и бесплатный проезд.

— Куда?

— На юг. В Геленджик. В Лоо.

— Это очень интересно…

Дочь Бородулина положила руку на коня, стала постукивать по нему пальцами: из коня извлекался пустой барабанный звук, отчего я подумал, что маэстро Сарычев овладел технологией изготовления надувных чучел.

— Мне бы все-таки поработать в архиве, — вкрадчиво сказал я.

Бородулина вздохнула.

— К сожалению, не получится, — ответила она. — Ключ у отца сейчас…

В зал заглянул человек и сказал, что там привезли плитку, надо принять по накладной.

— Мне пора идти, — Бородулина пожала мне руку. — Приходите через пару дней. До свидания!

Бородулина удалилась.

Я остался один в зале музея, примерно между конем и наказанными углом медведями. У коня были очень настоящие лучистые глаза, как живые, с правильной сизой дымкой.

Еще один день.

Я вернулся в фойе. Мне захотелось купить ботинки из Гомеля, но я взял себя в руки и купил освежающее средство с ароматом огурца. Лошадь на улице все так же безмятежно паслась на клумбе, я подумал, что это хорошо.

После музея следовало перекусить. Пожалуй, после музея я бы предпочел вареники в столовой доручастка, но теперь у меня не было машины и Хазина, так что я, прикинув расстояние, отправился все-таки в «Растебяку».

Я шагал по улицам, разглядывал город.

На Советской до сих пор росло много ирги и работала «Перетяжка мебели». Однажды с бабушкой мы отвезли сюда на тачке старый диван, везли три часа с перерывами, останавливаясь и отдыхая. Этот диван нам перетянули, но набили его слишком туго и чем-то похожим на рыбьи кости, так что спать на нем стало окончательно невозможно.

Тренировочная трехэтажная башня возле пожарной части просела на правую переднюю сваю, но держалась.

Книжный магазин все еще назывался «Верхне-Волжский», в нем поубавилось книг, но открылся отдел с видеоплеерами и прокат кассет.

Ларек с мороженым расширил ассортимент и теперь в правой части предлагал зоотовары.

В «Галантерее» обосновалась «Галантерея М».

«Растебяка» гостеприимно ждала гостей.