Читаем Чагинск полностью

— Он незаслуженный работник культуры, — хихикнул Хазин.

Все-таки пьян, подумал я.

— Отдыхайте, пожалуйста, — сказал мэр. — Если что — я рядом. И Зинаида Захаровна…

Зинаида Захаровна приложила руку к сердцу.

— Иду встречать гостей, — сообщил мэр. — Извините.

Удалились.

Подъехало несколько машин, из них выходили люди. Зинаида Захаровна и Механошин встречали их, провожали между деревьями и рассаживали за столы. Директор музея Бородулин, люди из электросетей, лучшие и начальники, Большак и Большуха, управители доручастка и «Гортопа», другие, я видел их недавно в клубе, медиков и педагогов, они размещались за столами, день заходил на свой второй… или третий вираж, день продолжался и продолжался, Паша Воркутэн курил длинную папироску. Все эти люди вели себя слегка стеснительно и поглядывали в сторону нашего стола, на Светлова. Мясом пахло все сильнее.

— Хорошая грязелечебница, — признался Хазин. — Здесь… сосны…

— Реликтовая роща, — пояснил Светлов. — Таких мало сохранилось, люди почему-то старались их уничтожать… Высаживали на их месте скучные леса…

Федора все нет, вдруг подумал я. Несет службу в окрестностях или на кухне, забрал с мангала шампур и жует, сидя спиной к углям, ну его.

Гости окончательно разобрались по столам, я еще надеялся, что обойдется, но не случилось, когда все устроились, Механошин взял слово.

— Я рад вас снова сегодня видеть, — сказал Механошин. — Мы собрались сегодня, чтобы еще раз… чтобы еще раз подтвердить… Еще два года назад здесь ничего не было. Грязелечебница не работала двадцать лет, все корпуса прохудились, все разворовано. Но пришло новое руководство, которое взяло на себя ответственность. Мы, городская администрация, рука об руку с областной администрацией и представителями бизнеса сделаем все, чтобы возродить в нашем районе рекреационную компоненту. Я надеюсь, нет, я уверен, что через несколько лет наша лечебница станет бальнеологическим курортом!

Зинаида Захаровна захлопала в ладоши. Некоторые тоже захлопали, Шмуля особенно громко.

— И поэтому я хочу поднять тост… — Механошин повернулся в сторону Светлова. — Поднять тост за то, чего сейчас нашей стране очень не хватает.

Между реликтовыми соснами прокатился стеклянный звон, Хазин быстро разлил. Механошин высоко поднял фужер.

— За национально ориентированный бизнес! — закончил Механошин.

Светлов вежливо поднял рюмку. Мы выпили. Нет, эта водка была значительно лучше предыдущих. Механошин опрокинул фужер и устало опустился на стул.

— А теперь — угощенье! — объявила Зинаида Захаровна.

— Наконец жрака! — Хазин хлопнул в ладоши.

Светлов вежливо улыбнулся.

Официанты внесли подносы с зеленью, лавашем и шашлыком, на каждый стол по два подноса и плошки с соусами. За наш стол Зинаида Захаровна поднос с мясом принесла сама.

Хазин тут же схватил шампур, откусил, закрыл глаза от удовольствия.

— Приятного аппетита! — улыбнулась Зинаида Захаровна.

Мясо пахло достойно, но я знал, что в мясе и в вине запаху доверять нельзя, а вот то, как Хазин откусил, выглядело многообещающе — кусок не растянулся, но и не подался слишком легко, и выступивший сок был прозрачен.

— Хорошо, — сказал Хазин. — Это очень хорошо…

Я решил не ждать, пока остальные устроятся, схватил шампур. Шашлык, маринованный в гранатовом соке. Лаваш из тандыра, откуда они нашли тут тандыр, запотевшая бутылка…

— Мне плохо, — сказал вдруг Роман. — Меня тошнит… сейчас…

На лице Зинаиды Захаровны обозначилась тревога. Я отложил шампур.

— Я говорил — не брать этого балеруна, — заметил Хазин. — Он нам весь стол заблюет.

У Шмули сделалось невыносимое лицо, я вскочил, выдернул его со стула и повел прочь.

Шмулю не то чтобы сильно качало, просто он стал мало-управляем, хотя и раньше был… Я вдруг понял, что знаю его всего лишь день. С утра, когда Хазин явился ко мне с моим же клопом.

— Надо уходить… Надо туда, дальше, за деревья…

Я завел Шмулю за угол столовой, но он не хотел здесь, и я повел его дальше, за те деревья, пока Шмуля не уперся в одно дерево лбом.

— А где водитель? — спросил Шмуля.

— Федор? Не знаю. Тут…

— А там еще девушка была… — Шмуля вдохнул. — Красивая. Она… с грустным лицом…

Шмуля замолчал, схватился за живот.

— Плохо? — спросил я.

— Плохо…

Мы стояли под реликтовой сосной. Шмулю действительно тошнило, он дергал горлом, но облегчения не наступало.

— А его нет, — пробормотал Шмуля.

— Кого нет?

— Доктора. Доктор не пришел…

— И что?

Ответить Шмуля не успел, его вырвало на сосну. Я отвернулся. Реликтовая роща. Чисто, много воздуха.

— Я вчера смотрел передачу про клещей, — сказал Шмуля.

И его вырвало снова.

— Доктор не пришел, ты понимаешь? Это же понятно…

Я здесь раньше не был, интересно. Хотя это за линией, мы сюда не совались, здесь восьмозаводские, их территория. Красиво. Обернулся. Шмуля вытирал заблеванные руки о кору, я опять отвернулся.

— Доктор не пришел…

Шмуля отставился от сосны, сел на землю. Я сел рядом.

— Тебе надо полежать на боку, — сказал я. — Станет легче.

— Тут могут быть клещи. — Шмуля вгляделся в мох под ногами. — Если я буду лежать на боку, они… заползут мне в ухо… и впрыснут яд…

Шмуля потрогал ухо.