Читаем Чагинск полностью

— Какой дождь? — спросил Роман.

— Проливной, — ответил водитель. — По рации передали. Скоро и начнется.

— Так не похоже на дождь… — Роман понюхал воздух. — Сухо же.

— Да где сухо, Кужбал давно залило, к нам идет. Возвращаемся к автобусу, а то через полчаса не выедем, все торфы развяжет…

— Мы еще походим, — сказал Роман.

Водитель посмотрел на нас с любопытством.

— Да, мы еще походим, — повторил Роман. — Мы же на поиски приехали, вот и поищем.

— Вы чего, мужики, не слышите меня, что ли? — водитель улыбнулся. — Ливень приближается. А до города пятнадцать километров.

А от водителя пахло хлебом, наверное, умял целую буханку.

— Мы походим, — сказал я. — Поищем еще.

— А где я вас потом искать стану? — раздраженно спросил водитель.

— А чего нас искать, мы и сами выйдем, — заявил Роман.

Водитель смотрел то на меня, то на Романа. Но не с удивлением, а с досадой.

С досадой. Ему-то какая разница…

— Не пойму… — водитель облизался.

И огляделся.

И вот как он огляделся, мне не понравилось. Он оглядывался так, словно искал поддержки. У кого-то там, в глубине леса. И поэтому я сказал:

— Да все нормально, я тут все детство проходил. Чагинск ведь на юге, правильно?

Я указал на юг.

— Ну да, на юге… А дождь…

— А дождя мы не боимся, — сказал я. — Наоборот, приятно, после такой жары, освежающе.

— Я тоже дождь люблю, — заявил Роман и вышвырнул пустую бутылку в сторону. — Я из Карелии, там все время дождь.

И просвистел, как он поет и танцует под дождем и снова и снова от этого счастлив.

— Вы это точно серьезно? — водитель сунул руки в карманы. — Решили пешком обратно?

— Да все нормально, — зевнул я. — Погулять охота, а заблудиться не заблудимся, у нас же компас.

Роман показал компас.

Водитель думал. А Роман настороженно чесал левую руку.

Остальных видно не было.

Водитель не мог придумать, что ему сказать. Роман шарил глазами по сторонам. Я трогал пальцем камень в кармане и пытался понять, что сейчас про нас думает этот мужик. Что городские мудаки не знают, чем еще себя занять, лишь бы не работать. Что городские мудаки накурились в сторонке и теперь их неслабо кроет. Что городские придурки — настоящие придурки, нравится им вдоль и поперек шастать по лесу.

— Что-то я все-таки не понимаю, — водитель пожал плечами. — В чем проблема-то? Почему ехать не хотите?

Маялся чего-то водитель, объевшись хлебом.

— Да ни в чем, — сказал я. — Погулять решили. Я три дня в больнице провалялся, хочу хвоей подышать, а то голова раскалывается.

— Пятнадцать километров, — повторил водитель.

Мы промолчали.

— Ну ладно, — пожал он плечами. — Ваше дело. Тут просеки везде, не заблудитесь, наверное…

— Не заблудимся, — заверил я. — Здесь захочешь — не заблудишься.

— Правильно, — согласился водитель. — Тогда я пойду.

— Угу, — кивнул Роман.

— А то развезет дороги, не вылезем… Сейчас все трактора на стройке, автобус не вытащить. Бывайте…

— До свиданья, — сказал я.

Водитель пошагал в сторону юга.

— Валим отсюда! — процедил Роман. — Скорее! Скорее! Валим!

Роман быстро пошагал на север.

Это все напоминало сюрреалистическую настольную игру, что-то вроде «Винкеля». Мы по очереди кидали кости, нам выпадали одни шестерки, из-за чего мы то и дело проскакивали мимо финиша, начинали сначала и снова бежали по кругу.

Я утомился от этой игры, но остановиться не получалось, по какой-то причине мы бросали и бросали кости и брели через лес, через реки, заходили в «Чагу» и в «Растебяку», снова бросали и снова брели. Минут через десять мы выбрели к очередной противопожарной борозде.

— Опять канава… — поморщился Роман. — Они тут везде, что ли? Куда ни пойди, везде канава… Видел, как он знаки подавал? Водила?

— Ты думаешь, подавал?

— Точно.

Роман пристально оглядывал лес. Обычный пустой лес.

— Этот водила сразу мне не понравился, — приговаривал Роман. — Вчера дед водил, он каждый день водил, а этого я в первый раз сегодня видел, я сразу понял… Рожа у него хитрая…

Тут у всех рожи хитрые, подумал я.

— Они хотели нас грохнуть, — неожиданно заключил Роман. — Я почти в этом не сомневаюсь.

— Зачем? — спросил я.

Роман не ответил.

— Я не знаю… Возможно, мы что-то узнали. Мы же… Мы бухали с этим ментом… с Федором… Он по пьяни мог проболтаться о чем-нибудь.

Я попытался вспомнить, но не получилось, вспомнил рожу Федьки и то, как он ожегся шашлыком.

— Вроде бы он ничего не говорил… ничего такого, во всяком случае.

— Ты сейчас можешь этого не понимать, — пояснил Роман. — Но потом поймешь! Может, через год. И чтобы ты этого не понял, тебя решили убрать.

Роман произнес это так серьезно, что я насторожился сильнее. Не от того, что меня собрались шлепнуть неопознанные леспромхозовцы, а от того, что стал опасаться за Романа. Пока я лежал в беспамятстве в районной больнице доктора Салахова, Роман пережил определенные потрясения и теперь не полностью адекватен.

— Мы что-то явно узнали, но мы не знаем, что мы узнали, — повторил Роман. — А вот когда мы поймем…

Роман угрожающе сощурился.

— Ну хорошо, — не стал я спорить. — Может, ты и прав. Предлагаешь на них напасть?