Читаем Centurie полностью

Получив дозволение высочайшего лицезрения, о христианнейший и победоноснейший Король, когда моя особа, так долго пребывавшая в забвении, предстала перед неизмеримым богоподобием Вашего Величества, не перестаю в моем непреходящем ослеплении восхвалять и высоко превозносить тот день, когда я впервые явился перед несравненным и самым человечным Государем. Я постоянно искал какую-либо возможность, которая позволила бы мне проявить мою добрую волю и благие намерения, чтобы посредством данной мне способности в полной мере представить свои знания перед Вашим всемилостивейшим Величеством. Однако понимая, что открыто заявить об этом не является для меня возможным, а также охваченный единственным желанием — появиться в свете после столь долгого уединения и забвения и предстать пред высочайшие очи первого Монарха Вселенной, я долго колебался, кому посвятить эти три Центурии из оставшихся у меня пророчеств, завершающие тысячу, и после длительных раздумий над дерзостью моего поступка решил обратиться, к Вашему Величеству, не будучи при этом потрясенным подобно тому, как это описывает серьезнейший автор Плутарх в жизнеописании Ликурга: видя подношения и подарки, которые были пожертвованы храмам бессмертных Богов того времени, и дабы не поражаться слишком часто подобным расходам на их роскошное убранство, люди не осмеливались появляться в храмах. Несмотря на это, видя Вашу царственную блистательность в сочетании с несравненной человечностью, я осмелился обратиться к Вашему Величеству, однако не так, как к королям Персии, к которым не позволялось подходить и даже приближаться. Но наиосмотрительнейшему и наимудрейшему Принцу посвятил я свои ночные и пророческие предвидения, составленные скорее на основе единства природного дара и поэтического вдохновения, чем следуя правилам поэтики, и сложенные согласно астрономическим вычислениям в соответствии с годами, месяцами и неделями, регионами, странами и большинством больших и малых городов всей Европы, включая также Африку и часть Азии, представляющих, таким образом, разнообразие земель, расположенных в большинстве климатических районов. И все это составлено естественным образом: можно ответить тому, кому следовало бы вначале хорошенько вытереть нос, что ритм так же легок, как затруднено понимание смысла. И поэтому, о наигуманнейший Король, большинство пророческих четверостиший настолько сложны для понимания, что трудно будет объяснить либо каким-то образом истолковать их. И тем не менее я надеюсь обозначить в моих письменах годы, большие и малые города, регионы, где произойдет большинство событий, и в году 1585 и в году 1606, начиная с настоящего времени, а именно 14 марта 1557 года, и доходя довольно далеко, до самого пришествия, вычисленного настолько точно, насколько позволили мой астрономический расчет и другие знания, которое состоится в начале седьмого тысячелетия, когда противники Иисуса Христа и его Церкви станут более многочисленными, и все было составлено и вычислено в особые, удачно расположенные дни и часы и настолько точно, насколько это было возможно для меня. И все было сделано, ибо Минерва своевольна, но справедлива, путем календарного исчисления почти такого же количества событий, относящихся к будущему, как и к прошлому, включая настоящее и то, о чем с течением времени узнают во всех местах согласно моему описанию, куда не прибавлено ничего лишнего, хотя, как говорится, в том, что касается будущего, истина не может быть вполне определенной. И то верно, Государь, что я унаследовал свой природный дар от моих предков, не помышлявших предсказывать, и этот естественный дар я сочетал и согласовывал с календарными вычислениями, освободив душу, разум ,и сердце от всяческих забот, волнений и раздражения благодаря отдохновению и спокойствию духа. Все согласовано и предсказано отчасти с помощью медного треножника. Как бы многочисленны не были те, кто приписывает мне то, что является моим, как и то, что мне не принадлежит, лишь единый вечный Бог есть благой, справедливый и милосердный провидец человеческих судеб и истинный судья, коего я прошу защитить и охранить меня от клеветы злых людей, которые из тех же низменных побуждений стремятся узнать почему Ваши древнейшие предки Короли Франции умели врачевать золотуху, другие роды излечивали змеиные укусы, а у третьих был определенный дар к искусству гадания, и другие случаи, о которых слишком долго было бы здесь рассказывать. Однако для тех, кто не уразумеет коварство нечистой силы, мои письмена будут значить больше по прошествии некоторого времени после окончания моего земного пути, чем при моей жизни, но если я ошибусь в своих расчетах времени, ибо никому не дано в полной мере осуществить свою волю, да угодно будет Вашему более чем царственному Величеству простить меня.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное