Читаем CC – инквизиция Гитлера полностью

Через три недели после прибытия под площадную брань, удары дубинками и пинки сапогами помощники полицейских загоняли в бараки первых польских пленников. Среди них были подпольщики, политические, представители польской интеллигенции, священники и евреи. Первый лагерный начальник Карл Фрич, правая рука коменданта лагеря, приветствовал прибывших краткой речью, которая не оставляла им надежды когда-либо живыми покинуть это место: «Вы прибыли сюда не в санаторий, а в немецкий концентрационный лагерь, из которого есть только один выход, — через трубу. Кому это не нравится, может прямо сейчас идти на проволочное ограждение. Если среди прибывших есть евреи, у них нет права жить здесь дольше двух недель. Если есть священники, — могут жить целый месяц. Остальным дается три месяца».

После нападения на Советский Союз лагерь заполнился русскими военнопленными. Сославшись на уже существующий «Приказ о комиссарах», шеф ГУМ Б Рейнгард Гейдрих отдал распоряжение изолировать от всех активистов и прежде всего «профессиональных революционеров и народных комиссаров» и устранить их. Свидетелей этой акции быть не должно. Так концентрационные лагеря стали местом расстрелов, казней и расправ.

Первый раз эсэсовцы Аушвица расправились со своими жертвами 5 сентября 1941 года с помощью препарата синильной кислоты Циклон «Б». Эксперимент прошел успешно, палачи остались довольны. 600 советских солдат и 300 больных заключенных были удушены газом. В Аушвице открыли новое средство массового уничтожения людей. Преимущества действия Циклона «Б» по отношению к одновременно проведенным в лагере расстрелам были очевидны: газ убивал не только быстрее и дешевле, но был и более «гуманным» для убийц. Но не для жертв.

Комендант лагеря Рудольф Гесс вспоминал позже: «Я должен прямо сказать, что уничтожение газом на меня действовало успокаивающе, поскольку в ближайшее время должно было начаться массовое истребление евреев. Меня всегда охватывал ужас перед расстрелами. Но теперь-то я был спокоен, потому что нам всем не нужно было устраивать эти кровавые бани». И все же заключенные ни в коей мере не были застрахованы от зверств, совершаемых по отношению к ним эсэсовцами. Избиения под предлогом наказания происходили ежедневно. Применялось бесконечное множество вариантов пыток, ибо садистская фантазия истязателей не знала границ. При допросах в лагере применялась ужасная пытка — так называемая «качалка». Человека заставляли сесть на корточки и обнять руками ноги так, чтобы колени были у подбородка. Затем на запястья рук надевали наручники и между руками, согнутыми в локтях и коленями ног с внутренней стороны просовывали массивный металлический шест. Этот шест устанавливался своими концами на две опоры так, что жертва висела на нем, как не вертеле, вниз головой.

Охранники зверски избивали жертву ременной плетью или дубинкой, нанося удары в основном по заднему месту, половым органам и пяткам ног. Причем удары были такой силы, что истязаемый делал даже полные обороты вокруг шеста. Если он сильно кричал от невыносимых болей, ему надевали на голову противогаз. Многие умирали в Биркенау не потому, что в чем-то провинились и заслуживали наказания, а только ради удовольствия и развлечения лагерного персонала.

Иногда сменные дежурные совершенно произвольно хватали свою жертву, заставляли человека лечь на землю лицом вниз, клали ему на затылок дубинку и запрыгивали на нее сапогами с такой силой, чтобы сломать ему шейные позвонки. Свидетель этих апокалипсических ужасов, заключенный Рудольф) Врба, вспоминает: «Полицейские помощники с озверелыми физиономиями тащили волоком по земле умирающую жертву между рядами заключенных, тогда как эсэсовцы, словно ковбои с телеэкрана, случайно попавшие в эту гротескную и бесконечную киноленту изуверства, открывали по ней огонь, не целясь, прямо «с бедра».

Для устрашения узников на общелагерном плацу укладывали в ряд тела заключенных, убитых при попытках к бегству. Эсэсовцы прикрепляли им на шею таблички с надписями типа: «Будь доволен, изгой, что вернулся домой!» и т. п. А беглецов, пойманных живыми, расстреливали прямо на глазах согнанных на плац заключенных.