Приближаясь, Бин осторожно поглядывал на барьер. Эта секция выглядела неплохо – чуть обвалилась, потому что строилась второпях, дешево, после того как двадцать лет назад тайфун Марико едва не затопил город. Однако Бин знал, что кое-где расставлены смертельные ловушки: острые как бритва тончайшие проводки, едва видные глазу, или ищущие тепла щупальца, пропитанные ядами.

Когда момент настал, он перелетел через препятствие, едва коснувшись его подметкой сандалии, и с плеском погрузился в воду залива.

Конечно, неприятно оказаться среди разбитых лодок и опасных тросов, которые вьются в полумгле водорослей и городских отходов. Бин с проворством, которому научился в гораздо более опасных местах, перепрыгивал с обломка на обломок, стараясь провести в этой грязи как можно меньше времени.

«На самом деле, похоже, здесь немало добычи», – подумал он. Возможно, когда-нибудь он сможет вернуться – если удача не повернет в ту или иную сторону, но останется на прежнем курсе, как оставалась его жизнь до сих пор. Жалкая, но сравнительно сносная.

«Может, я все-таки рискну, – думал он. – Найду торговца, который сможет предложить большой белый камень на продажу как-нибудь так, чтобы мы оставались в безопасности…»

Прежде чем перебраться через последнюю скалистую берму, отделяющую залив от моря, он заметил за рубкой одного заброшенного корабля спасательный буек. Пригодится в долгом предстоящем плавании.

Так что же насчет «катастроф»? Тех неудач, которые не уничтожают человечество целиком, но могут убить миллионы, даже миллиарды? А выжившие, даже если они умудряются влачить жалкое существование, оправдают ли ожидания человечества?

К этой категории мы относим большинство несчастий, вызванных тем, что мы дурно обращаемся с планетой. Безжалостно вырубаем леса и выбрасываем отходы в море. Отравляем водяные горизонты и разрушаем места обитания. Меняем сам воздух, которым дышим. Повышаем температуру воздуха, что приводит к таянию ледников, повышению уровня морей и распространению пустынь. Обедняем паутину жизни планеты, лишая ее биоразнообразия, так что в конце концов эта паутина превращается в непрочную решетку, которую способен разорвать сильный ветер.

Большинству животных хватает здравого смысла не пачкать в собственных гнездах.

С другой стороны, ни один вид животных никогда не знал таких искушений. Не становился таким могущественным. Не был готов учиться на своих ошибках.

Получилось ли бы лучше у разумных крыс, или воронов, или тигров, или медведей, или кенгуру, проявили бы они больше мудрости, смогли бы заботливей обращаться с миром, чем мы?

21

Племя

Оказавшись на открытой воде, Хакер постарался плыть рядом со своим спасителем дельфином, но это давалось с трудом: его тело было в синяках после жесткой посадки и ударов о коралловый риф.

Вдобавок к спасательному скафандру – в рекламе говорилось, что он «хорош для всего: от космоса и вершины Эвереста до морских глубин», – необходимо было привыкнуть. Но Хакеру по-прежнему сложно было сосредоточиться. Когда он тянул за рычажки, выпуская дополнительные жабры по краям шлема, чтобы извлекать из воды больше кислорода, собственные пальцы показались ему сосисками.

Хуже того, проклятый дельфин начинал проявлять нетерпение. Когда Хакер попытался выпустить из сапог дополнительные плавники, чтобы плыть быстрее, тварь раздраженно пискнула и стала болтливо жаловаться. А потом снова принялась толкать Хакера носом-бутылкой.

«Как раздраженный родственник, вынужденный вести инвалида, – негодующе подумал Хакер. – Я не стану этого терпеть!»

Хотя с заткнутыми ушами он по-прежнему не мог слышать, но звуковые сенсоры в челюсти свидетельствовали, что они уходят в открытое море, подальше от грозного рифа. И от остатков его разбитой суборбитальной спасательной капсулы. Дорогой.