Читаем Бытие полностью

«Эти ужасные твари убьют всю рыбу в устье и утащат мои сети», – подумал он. Что может быть хуже? Его семье придется голодать. Может, не одну неделю. «Кто-то говорил мне, что их можно есть, если осторожно. Сварить в кунжутном масле? Говорят, кантонцы это умеют».

Звучит пугающе. Но, возможно, придется попробовать.

Последние сто метров превратились в нестерпимое страдание. Ноги и руки Бина жгло, щупальца больно обстрекали правую руку, прежде чем перед ним наконец появился главный вход в разрушенный дом. Конечно, вплывая в атриум, он ударился. Два мешка развязались, и содержимое рассыпалось по старому паркету. Но это уже было не важно. Вещи в безопасности, и их легко достать.

Весь остаток сил у Бина ушел на то, чтобы втащить наверх один мешок, потом осторожно пробраться по наклонной крыше и, наконец, попасть к дому-гамаку, где его ждали женщина и ребенок.

– Камни?

Мейлин смотрела на множество предметов, выложенных перед ней Бином. На востоке посветлело перед рассветом, тем не менее ей пришлось зажечь лампу, чтобы разглядеть небольшой клад; при этом она прикрывала огонь и говорила шепотом, чтобы не разбудить малыша. В слабом свете отчетливо выделялся шрам у нее на лице – след раны, которую она в детстве получила в ужасном хунаньском землетрясении.

– Ты радуешься камням?

– Они лежали на полках, и все были снабжены ярлычками, – объяснил он.

Обработав два ожога, Бин начал тщательно смазывать царапину на левой ноге, стараясь экономить мазь: после долгого пребывания в воде снова открылись старые раны.

– Конечно, этикетки, которые так долго пробыли в воде, прочесть невозможно, но там были стеклянные витрины…

– Не похоже на драгоценные камни. Не алмазы и не рубины, – перебила она. – Да, некоторые из них красивы. Но мы повсюду находим обкатанные прибоем камни.

– Видела бы ты те, что стояли на особом возвышении посреди комнаты. Некоторые в красивых шкатулках из дерева и хрусталя. Говорю тебе, это какая-то коллекция. И она наверняка ценная, если владелец так старался ее спрятать…

– Шкатулки? – Она слегка заинтересовалась. – Ты принес хоть одну?

– Несколько. Оставил на плоту. Я очень устал. И проголодался.

Он принюхался к кастрюле, в которой Мейлин оставила часть ужина, того самого, что он пропустил. Бин уловил запах рыбы, жаренной с луком-пореем, просто луком и красными водорослями, которые Мейлин добавляет почти в каждое блюдо.

– Пожалуйста, принеси эти шкатулки, Сянбин, – попросила Мейлин. – К твоему возвращению еда согреется.

Бин охотно проглотил бы еду и холодной, но покорно вздохнул и собрался, отыскав в себе силы напрячь дрожащие мышцы. Я еще молод, но уже знаю, каково быть стариком.

Рассвет помог ему преодолеть крышу и, не споткнувшись, спуститься по лестнице. Дрожащими руками Бин отвязал еще два мешка, которые распирали изнутри какие-то угловатые предметы. Тащить их наверх и волочь по крыше оказалось настоящим мучением.

«Большинству наших предков приходилось еще хуже, – напомнил он себе. – В течение тридцати лет дела в Китае шли хорошо… потом снова ухудшились. Для бедных».

Конечно, надежда – опасная штука. Время от времени приходится слышать о нашедших сокровище жителях участков. Но обычно реальность мигом хоронит надежды. «Ну, может, это всего-навсего личная коллекция геолога-любителя, – подумал он, с огромным трудом преодолевая последние несколько метров. – Увлечения человека драгоценны для него, но не имеют рыночной стоимости».

И все же, когда Бин во второй раз упал от усталости на пол их дома-гамака, любопытство придало ему сил, чтобы поднять голову, когда проворные пальцы Мейлин взялись развязывать веревки. Перевернув один мешок, она высыпала из него множество камней и несколько шкатулок, о которых он говорил, красивых резных шкатулок из дерева, с наклонными окошками, которые блестели слишком красиво для простого стекла.

Впервые Бин увидел в глазах жены огонек. Она заинтересовалась. Один за другим Мейлин поднимала предметы, вертела в свете лампы… потом отодвинула занавеску, впустив резкие горизонтальные лучи света: над Восточно-Китайским морем показался край солнца. Проснулся и заворочался ребенок, а Бин тем временем переложил разогретую еду из кастрюли в тарелку.

– Открой, – настойчиво сказала Мейлин, ставя его перед выбором между тарелкой и самой крупной из шкатулок, которую протягивала ему. Он со вздохом отодвинул еду и взял тяжелый ларец величиной и весом примерно с его голову… может, чуть больше. Бин принялся открывать проржавевший замок, а Мейлин взяла на руки маленького Сяоена, чтобы покормить.

– Может, лучше подождать и почистить ларец? – заметил Бин. – Зачем ломать, чтобы заглянуть внутрь? Сам ларец может быть ценным…

Неожиданно древесина с треском раскололась по шву. На колени Бину хлынула мутная вода, а следом вывалился громоздкий предмет, такой гладкий и скользкий, что едва не соскользнул с колен.

– Что это, супруг? – спросила Мейлин. – Опять камень?