Остальные ушли вперед. Хэмиш догонял их, глядя на их гигантские лодыжки. Но он всегда быстро учился и потому, живо увеличив свой рост и пропорции, догнал вначале Эмили, потом чужака-выдру, потом Сингха и Птицуженщину, которая, увеличиваясь, становилась более человекоподобной – ее великолепные радужные перья начали сплавляться. Профессор Нузон по-прежнему шагал впереди. Он был по-прежнему огромен, шел быстро, возглавляя их группу.

Туман разорвался, поредел, показались звезды, резкие и яркие на фоне большого барьера-потолка.

Ом прав. Вместе с другими это делать легче.

Но группа пришла сюда не ради звезд. Все собрались там, где «корма» цилиндра сильнее всего закруглялась, открывая лучший вид на грузовой ящик. А тот продолжал раскрываться.

Ящик не просто открывался: его коричневые бока разворачивались, метр за метром выдавая веревочные полосы. Пять таких кабелей удерживали пять различных предметов, высыпавшихся из контейнера; каждый из них тащил за кораблем собственный буксирный трос.

– Вон там! – показала Эмили. – Вижу! Солнце!

Действительно, когда из боков ящика вышли уже сотни метров кабеля, стала видна большая звезда, с виду ярче всех прочих. Она была гораздо крупнее и ближе к ним, чем должна была на этом этапе экспедиции. А где-то в ее свечении затерялась крошечная сине-зеленая искорка. Родная планета.

У них на глазах все пять блоков разделились пополам, потом опять пополам, и каждый новый фрагмент удерживался канатом. Канаты делались все тоньше, и вскоре за кораблем тянулись пять длинных цепей из длинной узловатой нити каждая. Благодаря то ли увеличению, то ли рефракции Хэмиш видел, что теперь нити тянутся на километры, а то и дальше.

– Что бы это ни было, на оружие оно не похоже, – сказал Нузон. Он по-прежнему был в твидовом пиджаке и походил на университетского профессора и говорил почти без акцента – таким он бывал в Калтехе, когда работал простым помощником преподавателя.

Лейси поделилась наблюдением:

– Смотрите, одна нить тянется сразу за нами, зато остальные разошлись в стороны, они вверху, внизу, справа и слева. Должно быть, используется электромагнитный заряд…

А вот еще… Нити разветвились. Каждая разделилась на несколько цепей. Их… сотня! И у каждой на конце два узелка, один за другим. Мне кажется, это антенны… какой-то детектор… он должен покрыть как можно большее пространство за нами.

Хэмиш все еще не мог привыкнуть к тому, как необычно все воспринимается здесь, на границе с реальной Вселенной, где изнутри можно ощутить ограничения, обусловленные изогнутой поверхностью. Теперь зонд не был внутри огромным и просторным, а, напротив, казался тесным и замкнутым. А его тело – когда Хэмиш приближался к барьеру – начинало казаться искривленным. Раздутым и округлившимся. Словно его распирало изнутри.

– Лейси, вы привыкли на все смотреть как в телескоп, – с улыбкой заметил Джовиндра Сингх. – Вполне возможно, что это…

Биофизик-сикх внезапно замолчал, и все посмотрели на комки, подвешенные на нитях; эти комки начали раскрываться, как очень широкие цветы со множеством лепестков, и все отвернули свои вогнутые венчики прочь от Солнца.

– Ну ладно, – согласился Сингх, – очень похоже на какое-то детекторное устройство. Но оно нацелено вперед относительно нас. Разве нам уже не интересно, что происходит позади, на Земле? Выжила ли цивилизация? Используется ли еще большой лазер?

М’м пор’лок заметил:

– Этот прибор никогда не предназначался для таких целей – исследования места нашего происхождения. Вероятно, его приходилось использовать для достижения цели, чтобы смотреть вперед, на нужную нам систему. Помочь рассчитать идеальную траекторию, оптимизировать посадку на выбранную планету.

Посланец Осторожности возразил:

– Приближаясь к цели, наши корабли всегда разворачиваются и снижаются кормой вперед, а парус использует солнечный свет для торможения. Поэтому зеркала должны смотреть…

Хэмиш перебил:

– Вы что, забыли? Ни одно из этих зеркал-цветов ничего не увидит впереди нашего корабля. Кое-что загораживает им обзор!

Он указал на нос кристаллического корабля, и Птицаженщина пропищала, на этот раз по-английски:

– Парус! Парус! Световой парус!

Он покрывал треть неба, искажая звездную картину отражениями и ничего не давая увидеть впереди.

– Но… тогда… если на их пути парус… – размышляла Лейси, глядя на границу гигантской отражающей поверхности. – На что тогда смотрят эти маленькие зеркала?..

Глаза ее широко раскрылись.

Лейси Дональдсон испустила крик узнавания и радости:

Все это…

…мы все – части ОДНОГО гигантского телескопа!

96

Фокус