Читаем Бытие полностью

Хэмишу потребовались годы, чтобы сознательно сформулировать это, хотя он, пожалуй, подозревал это еще в детстве, поглощая фантастические романы и играя в сложную игру, которую предлагал сюжет. Позже, в университете, когда он, студентом, а потом аспирантом, усердно изучал затейливые законы и заклинания науки, что-то во всем этом казалось ему неправильным.

Нет, «неправильным» неподходящее слово. Бесплодным. Или сухим, или мертвенно-бескровным… скорее так, если сопоставлять миры вымысла и веру.

Но однажды, прогуливая биомедицинские исследования, сбежав от них в просторный мир маленького романа, он нашел ключ к своей дилемме – в абзаце, написанном автором книги Томом Роббинсом.

Наука дает человеку то, в чем он нуждается.

Но волшебство дает ему то, чего он хочет.

Сверхупрощение? Конечно. Однако Хэмиш сразу распознал важное различие, которое искал ощупью.

Несмотря на всю свою красоту, честность и успешное улучшение условий жизни человека, наука требует страшную цену – мы должны признать то, что наука говорит нам о Вселенной, нравится нам это или нет. Наука – это стремление к консенсусу, это коллективная работа и уважительные споры, познание законов природы и использование их. Она требует, чтобы мы часто произносили ненавистное: «Возможно, я ошибался».

С другой стороны, волшебство – это то, что происходит, когда мы убедим себя в его существовании, хотя его не существует. Субъективная Истина, побеждающая объективный факт. Воля, торжествующая над всем прочим. Неудивительно, что даже после того как рог изобилия науки наделил нас богатством и знаниями, волшебство по-прежнему более популярно, глубже укоренилось в человеческих сердцах.

Как это ни называй: вера, самообман, фантазия или откровенная ложь, – Хэмиш узнавал величайший талант вида, призвание, свойственное всем культурам и племенам, объявляющееся гораздо чаще и в большем количестве племен, чем бесстрастный разум! Соедините его с горячим желанием, и это сочетание проведет вас через труднейшие времена, даже через полосы крайнего отчаяния.

Вот что давали Хэмишу лучшие истории, сочиненные искусными рассказчиками. Ненадолго он начинал верить, что может жить в другом мире, подчиняющемся другим правилам. Лучшим, чем сухие точные ритмы мира этого.

Вскоре после того как его хозяева открыли клетку, головоногое медленно и осторожно вышло из своего жилища. Два из ее восьми щупалец исследовали край, а сама Тарсус между тем подняла большую круглую голову и позволила одному глазу, в котором горел хищный интеллект, осмотреть остальную часть бассейна. На песчаном дне камни и водоросли. Тарсус быстро проследила за движением нескольких рыб, мелькнувших над ее головой. Но они были слишком проворны, чтобы она пробовала их схватить. А медленных и неосторожных она давно съела.

Не видя никаких опасностей или возможностей, Тарсус, выбросив воду из своего сифона, толкнулась в сторону единственного предмета, представлявшего интерес: изготовленного человеком ящика с двумя крышками наверху.

Когда ее выпускают, это значит, что ей нужно выполнить задание – задание, которое Тарсус уже много раз выполняла.