Читаем Былое — это сон полностью

Нам почти ничего не известно про женщин, но мы знаем, что они презирают наши воспоминания и места, святые для нас. И охотно делятся нашим сокровенным с другим мужчиной, даже не от жестокости, просто это сокровенное для них ничего не значит. Женщине безразлично, где мужчина родился. Ей важен сам мужчина и свое чувство к нему. Если она разлюбила мужчину, она не видит ничего дурного в том, что его преемник будет читать его книги или курить его трубку, она спокойно уложит его в ту же постель в пижаме предшественника. Она и не понимает, что тут такого. Страшней всего мы грешим тогда, когда даже не подозреваем, что грешим. В мире не так много зла, как глупости.

Сусанну избили три раза в жизни: один раз — отец, второй — врач-гинеколог и третий — Гюннер.

Я уже говорил, какое презрение я читал в глазах людей, когда наши отношения всплыли наружу. Тем не менее, как только Гюннер потерял голову, у нас нашлись ревностные помощники. Ведь я мог оплачивать счета в «Уголке», мог дать денег взаймы, а у Гюннера было много врагов, которых Сусанна, не задумываясь, поставляла ему. Но главное, люди не любят ссориться с богачами. Им было легко находить аргументы в мою пользу. В «Ярмарке тщеславия» говорится: «Твоя дружба с богачом стоит примерно того, что ты за нее получаешь. Любят деньги, а не их владельца, если б Крез и его слуга поменялись местами, ты ничтожная каналья, сам понимаешь, кого из них впредь радовала бы твоя хвала!»

Когда Гюннер оправился от удара, оказалось, что за то время, пока он был не в себе, Сусанна успела отобрать у него все, в том числе и Гюллан. Мне случалось слышать о таких проделках, а теперь я увидел это воочию. Я знаю, ее серьезно занимала мысль упрятать его в сумасшедший дом.

Но по моему молчанию она поняла, что я никогда не стал бы в этом участвовать и что мне стыдно. Тогда началась истерия, и она попыталась оправдать передо мной то зло, которое причинила ему.

Сусанна, я люблю тебя.

Да, видишь, мой сын, горечь в первую очередь попала в мой рассказ об этой женщине. И горечи в нем больше всего.

Сусанна во всем была Агнес, Агнес снова вернулась ко мне.

Сперва мы с Йенни встречались в самых разных местах, но вскоре стали завсегдатаями «Уголка».

Благодаря ей я познакомился со многими странными личностями, которые всегда там торчали. Таких людей я еще не видывал. У них была одна общая черта — они могли назначить встречу с тобой на любое время дня, только бы не слишком рано. Подозреваю, что большинство из них спало до двенадцати. Они без устали толковали о своей работе и о воспитании детей. Многие были вообще бездетны, и одному богу известно, на что они жили. Деньги у них случались редко, но к полуночи эти люди, как правило, бывали уже пьяны. Они были далеко не глупы и выражали свои мысли вполне разумно, но разум их был какой-то особенный, идущий вразрез с общепринятыми понятиями. Их интерес к воспитанию детей на первых порах ошеломлял, а потом приедался. О воспитании они знали все, о детях — ничего. Совершенно неожиданно они перескакивали на политику, искусство или неверных жен. Трудно было предугадать, что вызовет их смех, они вдруг начинали хохотать, будто кто-то нажал кнопку, и свысока смотрели на меня, если я не смеялся вместе с ними. В экономике и промышленности они почти не разбирались, зато прекрасно разбирались в меценатах.

Йенни не была близко знакома с этими людьми, лишь издали раскланивалась кое с кем, но я понял, что ей нравится их общество, а им было весьма желательно знакомство со мной. Вскоре мне и самому понравилось бывать в «Уголке».

Поговорив о воспитании, которого им самим недоставало, они неожиданно начинали рассказывать непристойные истории и анекдоты. Иногда очень забавные, рассказчик редко повторялся. Либо у этих людей был неисчерпаемый арсенал подобных историй, либо они импровизировали на месте.

Однажды вечером они обсуждали книги, вышедшие в так называемой желтой серии. Консервативная пресса гневно обрушилась на них. Кто-то с явным удовольствием пересказал статью из «Моргенбладет». Один пожилой полковник столько наслушался про эту непристойную, безбожную и коммунистическую серию, что в нем пробудилось любопытство. У моего сына, студента, писал он, есть все эти книги, и я начал читать их одну за другой. Я прочел уже одиннадцать книг, они очень толстые, так что этого вполне достаточно. Действительно, в них кое-где встречаются крепкие выражения, но больше всего меня удивило то, что ни в одной из одиннадцати книг мне не попался герой, который бы каждый день ходил на работу.

Эта история вызвала всеобщий восторг. Но мне-то показалось, что полковник прав. Должны же люди зарабатывать себе на хлеб.